Помор

– Меня зовут Вэнкаутер Фокс, – величественно отрекомендовался он, – я капитан шхуны «Одинокая звезда».

– Туренин,[30 - В общем?то, род князей Турениных (ветви Оболенских) угас ещё в XVII веке, но жизнь полна неожиданностей…] – представился князь, – Павел Андреевич. Это я с вами тогда договаривался?

Фокс кивнул так резко, что еле удержал равновесие.

– Когда отправляемся, капитан? – чопорно спросил Туренин.

– Как только изволите прибыть на борт, так сразу.

– Я готов!

Сай Монаган оглянулся в растерянности.

– А где же ваши вещи? – пролепетал он.

– Всё своё ношу с собой! – рассмеялся Павел, подхватывая кожаный саквояж.

Лицо Хэта вытянулось.

– И всё? Вы же этот… ну как граф!

Туренин вздёрнул голову.

– Рюриковичи мы, – надменно проговорил он. – Мои предки верой и правдой служили царям?государям, но нынче от былого блеска остался лишь гордый герб. Имение пришлось продать, чтобы расплатиться с долгами, а я, как видите, собрался в поход за славой и богатством!

«Нормальный вроде парень, – подумал Чуга.

Вэнкаутер отвесил шутовской поклон, и вся компания покинула княжеские апартаменты.

Когда многочисленная «свита» Туренина вернулась, Марион уже была на борту, красуясь в новой шляпке с Хай?стрит.

– Представляете?! – кинулась она к Фёдору. – Мы встретили карету с самой королевой Викторией!

– Да неужто? – улыбнулся Чуга.

– Да?да! – возбуждённо тараторила девушка.

Тут она заметила незнакомца и чопорно поклонилась.

– Позвольте вам представить Паула Андрэ… – развязно проговорил Сайлас и ухмыльнулся: – Как там дальше, князь?

– Павла Андреевича Туренина, – ровным голосом проговорил его сиятельство.

– Во?во!

– Очень приятно, Павел Андреич, – церемонно сказала девушка, подавая руку.

Князь непринуждённо коснулся губами изящных пальчиков.

– Просто Павел, – проговорил он со скользящей улыбкой, – этого достаточно.

– Ну довольно по палубе шаркать, – грубо сказал Сайлас. – Отчаливать пора! Хэт! Эфроим! Тэбби! – Глянув на Чугу, он рявкнул: – А ты чего стоишь?! Марш на корму!

Фёдор молча двинулся, куда сказано. Из каюты, где почивал Мануэль, накатывали сопение, стоны и причмокивания.