Наблюдатель

И псевдоспруты мигом находили брешь.

Виштальский прошел на левый нос, сложил руки, как Наполеон при Ватерлоо, и стал думать думу.

На корабле созрел бунт, матросики вознамерились переквалифицироваться в пиратиков. Вопрос: на чьей стороне полезно оказаться? Явно, не на стороне разбойников, пусть даже морских. Жить надо по законам, а не по понятиям. Значит, поддержим Буссе? Или останемся нейтральными? Не получится. Сохранение нейтралитета в данном случае равносильно соучастию. Да и что он выгадает? Если судно заберут себе пираты, то Давид Виштальский для них не товарищ, а часть добычи.

Переходящий приз. А вот если он откроет тайные планы Буссе. Вряд ли комит облобызает его на радостях, но, может, хоть волей отдарится?

Давид посмотрел на волны. Простор Внутреннего моря пылал и переливался всеми цветами радуги. Валы, катящиеся со стороны восхода, светились красным и синим, их гребни играли изумрудными сполохами, а буруны, расходящиеся от носов катамарана, сверкали разнообразными оттенками янтаря.

В разливах жидкого света черными кляксами корячились туши осьмируков, фиолетовыми зигзагами змеились рыбы-удавы. Вода в море была явственно теплая, но купаться как-то не тянуло.

– Пошли, Шарик, – сказал Давид отрывисто, – проводишь.

– Куок, – донеслось из тьмы.

Просто так не пройдешь. Виштальский внимательно оглядел корабль. Каюта капитана скрывалась в кормовой надстройке, незаметно туда не попасть – костры горят ярко, да и хмурые личности прогуливаются по палубе от борта к борту.

Идти на прорыв? Глупо. И опасно, и все дело можно провалить. Попробовать через трюм? Еще глупее. Остается одно.

Давид подошел к борту и выглянул наружу. Вода лучилась, как апельсиновый сок на свету, и было хорошо видно. На Земле тоже полно светящегося планктона, но чтоб так ярко! Зачерпнешь в вазу – и будет тебе ночник.

Вдоль всего корпуса, метрах в полутора ниже палубы, тянулся брус-отбойник, виток к витку обмотанный канатом. От него в море протягивались щиты, подвешенные на веревках.

По отбойнику можно пройти от носа до кормы, и никто даже не взглянет – кому охота стать закуской вечно голодному псевдоспруту?

Вот именно.

– Охраняй, – буркнул Дава, осторожно перелезая за борт.

Держась за планшир, Виштальский дотянулся пальцами ног до отбойного бруса, укрепился и двинулся вперед. В голове вертелась дурацкая фраза: «Кушать подано!»

Руум перелез-переполз на сторону Давида – и спустился на защитную решетку, ожидая дальнейших указаний.