Наблюдатель

Беглец вынырнул и поплыл к берегу, но ушел недалеко. Из воды всплыла голова морского гада, подобного тем, что рылись в протоке, но куда более крупного. Блестя буграми, шевеля бельмами множества глаз, чудище выпростало из-под воды извивающиеся щупальца. Пловец закричал, но гад не обратил на вопли ни малейшего внимания – он окрутил щупальцами человеческое тело и сжал, ломая кости. Тут же вынырнула парочка опоздавших к обеду. Десятки щупалец сцепились, переплелись, вспенили воду. Вот сразу два псевдоспрута ухватились за труп несчастного – и разорвали пополам.

– Купание отменяется, – пробормотал Виштальский, – вода холодная.

– А ты чего расселся, голозадый? – грянул грубый голос комита. – Встать! Паруса я буду тягать?

Давид состроил гримасу типа «я тебя не понимай», и Буссе выругался, поминая нечисть вперемежку с ближайшими родственниками Виштальского. Ухватив «пр-роклятого колдуна» за руку, Буссе потащил его за собой. Давид не сопротивлялся.

Подведя пленника к левой средней мачте, комит сунул ему в руки канат и показал: тяни!

Виштальский послушно потянул.

– Во! – подбодрил его Буссе. – Еще! Навались! Биссе! Рулле! Силла!

Подбежали трое мореходов в одних штанах, босых, голопузых, однако с роскошными шляпами на головах, и тоже вцепились в трос.

Дава поднял голову. Трос был чем-то вроде шкота, он разворачивал нижний рей паруса.

Загомонили по всему кораблю – воины погнали пленников на берег, за ограду загона, оставив на борту одного «колдуна голозадого», а палубная команда усердно тягала паруса, отдавала швартовы, ходила по кругу, вращая кабестан, наматывающий на себя якорный канат.

– Потяни, Ути-Ло! Сильнее! Что ты, как недокормленный?

– Ставим вправо! Леваки переносим на счет «три»! Раз, два. Три!

– Вытягивай, вытягивай! Якоря крепить!

– Руль перекладывай! Не спи! Во!

– Праваки – по ходу! Рулевым держать прямо!

Огромный катамаран медленно отвалил от пирса. Ветер с гор подгонял его, и корабль скоро покинул бухту, облепленную неказистыми и невзрачными строениями.

А катамаран вышел в море и поднял все паруса. Узкие корпуса, связанные одной палубой, с шумом и плеском разрезали волны острыми форштевнями.

– Держи к северу, – послышался голос Буссе, – за Колючей скалой повернешь на восход!

– Сделаем! – осклабился рулевой в шляпе с перьями.