Наблюдатель

Моа, Лилу, Раа, Эллу и Нэа были еще совсем девчонки, в их прелестных головках гулял ветерок, но они ощущали себя избранницами, были счастливы и очень старались заслужить одобрение Человека-с-неба-победившего-демона-зла-и-снискавшего-милость-доброго-духа.

Старый Хварр даже не смотрел в сторону чужих жен. Он задумчиво возжигал огонь в глиняной курильнице, подбрасывая сушеных водорослей соо-соо. Маслянистый дым дурманил и кружил голову, изгоняя из нее тревоги и суетные помыслы.

Лилу на четвереньках подползла к Давиду и прошептала ему на ухо правило местного этикета:

– Хозяин должен первым начать разговор!

Давид незаметно ущипнул девушку за мягкое место и сказал солидным голосом:

– Мудрый Хварр, скажи, а как твой народ называет весь этот мир?

– Который до моря? – уточнил шаман.

– Нет, весь – с морями, с землями.

– А-а. Ты хочешь знать, как называется наша планета? – спокойно спросил Хварр.

– Д-да… – выдавил Давид.

Право, его теоретические штудии ни черта не стоят в этом мире! Хварр, по идее, должен полудохлый валяться, получив футурошок, а он невозмутим, даже несколько меланхоличен.

– Все народы этой планеты, – по-прежнему спокойно ответил шаман, – называют ее Маран-им.

– К-как?! Маран-им?! Да не может быть!

– Почему? – удивился Хварр. – Так ее назвали Творцы – давно, очень давно.

Кое-как справившись с изумлением, Давид ощутил прилив сил. Маран-им! Чудненько! Только бы добраться до Большого Жреца Свантессена, а там… Однако же странно – он дипломированный ксенолог и наизусть знает все небесные тела, где хоть сколько-нибудь отметились Волхвы. А здесь же настоящий музей-заповедник внеземных культур! Артефакты, следы деятельности Волхвов прямо под ногами валяются! Масса объектов, и все они целости неслыханной и сохранности невиданной! И что? Свантессен хоть слово сказал о Маран-им? Нет! И ни в одном каталоге этот мир не отмечен.

– Расскажи мне о Творцах, – попросил Виштальский, чувствуя прилив энергии.

Хварр сделал хорошую затяжку.

– Давно это было… – задумчиво начал он. – Еще не существовало моря, а там, где сейчас берег, тек камень, жидкий, словно вода, и горячий, как огонь в горне кузнеца.