Ликвидатор заклятий

Ликвидатор заклятий

Валерий Петрович Большаков

2041 год. Жил-был Рома Кнуров – выпускник школы и скрытый метагом. А может, и маг. И все-то у него было хорошо, пока не убили родителей. Роман стал бездомным и отверженным, с одним желанием – отомстить убийцам. Найти того, кто принес ему горе – и тоже наказать. Рома не один, рядом с ним андроид УР, друзья, учитель и любимая девушка. В Кнурове бушуют непонятные силы, но научится ли он подчинять их себе? Справится ли с обидами, гонором и гордыней? Выйдет ли на след могущественного врага?

Валерий Большаков

Ликвидатор заклятий

Пролог

Роман Кнуров появился на свет 1 мая 2025 года в щербинском роддоме – как бы в Москве, хоть и в Новой.

Ну, эти подробности он узнал чуть позже, а тогда, в первые секунды появления на свет, Рома видел лишь бедра матери – теплые, нежно-бархатистые на ощупь, трепетавшие в отчаянном усилии.

Большие руки врача приняли его тельце, шлепнули по попе, и Кнуров издал свой первый крик.

Он помнил все – и потное, изнемогшее, но счастливое лицо матери, лежавшей среди смятых простыней, и доброго, усталого доктора Стогова, и то, как сияла акушерка Елена Михайловна, словно сама родила…

Что мог Роман понимать в первый час своего земного существования? Да ничего.

Он слышал слова, произносимые докторским басом и высоким звонким голосом матери, но не разумел это смешение звуков – раскатистых, шипящих, зудящих, переливчатых, – лишь улавливал скрытую в них любовь и заботу.

Потом Ромку запеленали, мама протянула к нему руки, и пищавший сверток передали роженице. Кнуров хорошо помнит мягкое, обволакивавшее тепло маминого тела, и большую тугую грудь, набрякший сосок и вкус молока.

Он чмокал, насыщаясь, елозил ладошками по упругой выпуклости, а его головенку ласково гладила женская рука, вздрагивавшая от слабости…

Эти первые часы бытия, складывавшиеся в дни, врезались в память Роману, как письмена на скрижали.

Как будто теплое, уютное море плескалось вокруг, мелкое – не утонешь, и никогда над ним не задувал ветерок беспокойства…

Прошло несколько дней, и у Ромы появился второй родной человек – «папа», «Эдуард Кнуров», «отец ребенка».

Это был огромный, красивый человек. Он громко смеялся, ласково называл маму «хомяком», и все просил подержать «хомячонка».