И залпы башенных орудий…

Смешно оттопырив нижнюю губу, он всматривался в рабочие экраны и мелко кивал.

– Середа, – сказал он, – вам зачет.

– Рады стараться, вашбродь! – буркнул Виктор.

Инструктор посмотрел на него с холодным удивлением и пожал плечами.

– Следующая тренировка ровно в шестнадцать ноль-ноль, – сухо проговорил он.

Виктор Середа вяло козырнул и направился к выходу.

В кольцевом коридоре его догнал Таппи Нупуру Замбо, австралиец-абориген, бронзовокожий кибернетист, с коротко стриженными курчавыми волосами и приплюснутым широким носом.

– Витек, здорово! – проорал Таппи. – Как твоя хреновая жизнь?

– В полосочку, – ворчливо ответил Середа.

– А как твои успехи в боевой и политической подготовке? – жизнерадостно продолжал або.

– В клеточку… «Улей» закатал, получил зачет.

– Так радоваться надо! – воскликнул Таппи.

– Чему? – мрачно спросил Виктор.

– Что за минор, Витек?! Или ты забыл, как давеча схлопотал от «Улья»? Ух, и размазало ж тебя тогда! Ух, и рассеяло!

– Это называется, – усмехнулся Виктор, – радоваться за товарища?

– Витек, ну ты же знаешь, люблю я взрывы на аннигиляцию! А ты разлетался тогда такими рясными пи-мезончиками, такими спеленькими гамма-квантиками… Картина маслом!

Смачно чавкнув, лопнула мембрана-перепонка отсека, и в коридор выбрался Мишка Копаныгин – огромный, дочерна загорелый, косматый, с торчащими вперед, словно у кота, усами.

– Вы что, поели уже? – спросил он.

– Кто о чем, – ухмыльнулся Нупуру, – а Михайло о еде!

– А что есмь человек? – философически заметил Копаныгин и сам же ответил: – Человек есмь биохимическая машина для переработки продуктов питания в продукты жизнедеятельности.

– А Витек «курятник» закатал! – похвастался Таппи. – И теперь его совесть мучает – птичек жалко!

– Идите вы… – процедил Середа.

– Видишь? – скорбно подчеркнул Нупуру.

– А я ни разу еще до «курятника» не добирался, – признался Копаныгин, – только с истребителями свяжусь, тут-то они меня и валят. И чем ты им перья выщипывал?

– Коллапсаром, – мрачно улыбнулся Виктор, с трудом сдерживая рвущееся наружу раздражение.

– Правильно! – оценил Копаныгин. – Самое то.

Середа внезапно успокоился.

– Что – правильно? – спросил он.