Ганфайтер. Огонь на поражение

Но какая-то высшая гармония сочетала преувеличенные прелести Марины в пленительную целокупность, создавая красоту потрясающей и необоримой силы.

– Что случилось? – спросил Браун, робея.

Девушка подняла на него огромные заплаканные глаза, в которых светилось страдание, и моргнула длиннющими ресницами. Блеснув, сорвалась слеза.

– Я ногу подвернула, – ответила Марина хныкающим голосом. – Вот тут…

– Ну-ка… – Тимофей, поражаясь собственной храбрости, присел и осторожно взял в руки прекрасную ножку. Сердце колотилось всё чаще.

Бережно ощупав лодыжку, он сказал: – Вывиха нет. Да, это растяжение, дня через два пройдет.

– Два-а? А сейчас?

– А сейчас я совершу подвиг, – сказал Браун, словно сигая в ледяную воду, – и отнесу вас домой.

Марина долго смотрела на него, а потом заулыбалась вдруг и протянула руки. Тимофей подхватил девушку на руки – ноша его была наиприятнейшая, однако и страх присутствовал: а донесет ли он? Справится ли?

Донес. Ногой толкнул калитку во двор Марининого коттеджа и боком пронес в гостиную, стараясь не пыхтеть от натуги.

Осторожненько опустил на диван – пальцы правой руки все еще помнили великолепное касание груди.

– Сейчас наложим заживляющий тампопластырь, – бодро сказал Браун.

– Не сейчас, – сладко улыбнулась врачиня. – Мне надо принять душ – я же вся потная. Поможешь?

Во рту у Тимофея всё пересохло, поэтому он ничего не сказал – кивнул поспешно.

А девушка стянула с себя маечку и привстала на одной ноге.

– Сними сам.

Неловкими пальцами Браун расстегнул диамагнитный шов на шортиках и стащил их вместе с трусиками.

Лобок у девушки был гладок – ни ворсинки…

Незаметно облизав губы, Тимофей поднял Марину и понес ее в ванную, стараясь не слишком жадно разглядывать тело девушки.

А вот мечты его вели куда дальше – в спальню. Однако ничего-то у него не вышло. Даже поцеловать не удалось.

Он тщательно искупал красавицу, руками обмывая каждую ложбинку и западинку, вытер насухо полотенцем и отнес обратно в гостиную… Марина легла поудобнее, укрылась пледом.

Сказала «спасибо» и «до свиданья», послала Брауну воздушный поцелуй и попросила вызвать робота медслужбы ей на дом…

…Тимофей Браун длинно вздохнул и потер опухшую скулу – сладостные мечтания испарились под солнцем грубой реальности. Он вспомнил Айвена Новаго с дружками. У Айвена тоже губа не дура – этот «жрун» давно поглядывал на Марину, как голодный кот на сметану.

Тимофей сжал губы и прищурился. Евразия тут или не Евразия, неважно.