Дорога войны

Мальчик-раб прочел на лице у Луция, что гость наелся, и поднес серебряную миску с теплой водицей, по которой корабликами плавали лепестки цветов. Гладиатор ополоснул жирные пальцы и насухо вытер руки бахромчатой салфеткой. И приготовился слушать.

Сенатор неторопливо отвалился на ложе, подсунул под бок мягкий валик, поудобнее устроил руку на подушке. Сказал значительно:

– Есть дело.

– Я весь внимание.

Патрон посопел, ворохнулся, оглядываясь, и склонился к клиенту.

– Я получил интересные вести из Дакии, – негромко проговорил он.

 – Кое-кто, близкий к императору, думает, что лишь он один в курсе событий, однако новости – как вода, путь найдут… Короче. Тебе надо будет послушать один очень важный разговор…

– Всего-то? – скривился Луций.

Сенатор обнажил в улыбке ряд безупречных зубов.

– Разговор состоится сегодня вечером… – сказал он, выдержал паузу и добавил: – В доме Квинта Марция Турбона Фронтона Публиция Севера.

– Префекта претории? – Брови у гладиатора полезли на лоб.

– Именно.

Только учти: Марций Турбон соберет у себя четырех преторианцев, искушенных в своем ремесле… Поэтому берегись – эти люди очень опасны!

Змей пренебрежительно хмыкнул.

– Еще неизвестно, – сказал он с оттенком надменности, – кто из нас опаснее.

– Четверка, – веско проговорил сенатор, – на днях вернулась из Египта, где прикончила самого Зухоса!

– Да неужто? – пробормотал Луций. – Вчера в цирке я уже слышал это имя…

– А о четырех консулярах слыхал?

– И что?

– Это тоже их работа!

– Да?

Луций Эльвий задумался.

– Ладно, – сказал он, будто делая одолжение, – поберегусь.

– Только постарайся не вляпаться никуда, ладно? Чтоб никаких драк и прочего… Мне очень нужно знать, чего там префект нарешает, понял? Сегодня же!

– Понял, патрон, – усмехнулся Змей. – Сегодня – так сегодня…

Дом Марция Турбона не поражал особой роскошью, хоть и занимал недурной участочек на Эсквилине, в богатеньких Каринах. С улицы только и видна была колоннада, окружающая дом, – всё пространство между колоннами и высокой оградой было загромождено пышной зеленью, которой позволяли расти как ей вздумается.

И вот виноградные лозы густо заплели раскидистые платаны, а розовые кусты разрослись как подлесок, пряча от глаз белые чаши фонтанов и несколько одиноких статуй.

Солнце уже садилось за Яникульским холмом, когда Луций Эльвий появился у владений префекта претории. Сощурившись, он огляделся. Ломиться в ворота, пожалуй, не стоит.