Целитель. Новый путь

На Байконуре нырял в убийственное гептиловое облако, когда ракета рванула прямо на стартовом столе, раскидав обгорелые трупы космодромной команды. Спускался в урановую шахту, работал по восемнадцать часов – и хотел, всегда хотел, чтобы слова из гимна о «великом, могучем Советском Союзе» стали незыблемой реальностью, ощутимой каждым. Брежнев – не Суслов, на теорию он не согласен, ему практику подавай! И чтоб не первым числиться, а единственным. Вождем. Отцом народов. Великим кормчим.

Я встрепенулся. Кажется, Егорычев! В синем спортивном костюме, смахивая издали на Тиныча, Чрезвычайный и Полномочный в королевстве датском вышагивал, рукою водя по светло-зеленым иголкам молоденьких пиний.

Я вобрал легкими густой воздух, медленно выдохнул. Мой выход.

Скрываясь за зеленым глянцем магнолий, подобрался к «объекту». Нас с ним разделяла изящная деревянная решетка, густо заплетенная виноградом.

В последний момент меня посетило острое желание бросить все и уйти – сомнения в пользе аппаратных игрищ переросли максимум. Выждав минутку, пока не осядет всколыхнувшаяся в душе муть, я задавил позывы слабости. «Точка – и ша!» – как говорит Дюха. И тут же, не давая малодушию опамятоваться, вступил в контакт:

– Добрый вечер, Николай Григорьевич, – в моем голосе звучали деланые гнусавость и сиплость.

Егорычев обернулся с видимым неудовольствием, приглядываясь, кто это там портит ему чудный вечерок.

– Здравствуйте… э?э… молодой человек, – церемонно ответил он. – Что за маскарад, позвольте спросить?

– Не обращайте внимания. Так надо, – зажурчал я. – Я не псих и не провокатор, просто…

– Послушайте! – возвысил голос посол, выпрямляясь.

– А если я скажу, что хочу помочь вам вернуться в ЦК КПСС?

Похоже, опальный Егорычев растерялся. Облизнул пересохшие губы.

– Н?не понимаю, – пробормотал он немного нервно.

– Вы стали неугодны после той речи на пленуме, помните? – развил я наступление. – За филиппики в адрес «непотопляемого» министра обороны и прочих «стратегов». Вы тогда устроили разнос Гречко за бездарное участие в арабо-израильской войне, за дорогую и неэффективную ПВО…

– Откуда вам это известно? – резко прервал меня экс-секретарь. – Доклад шел в закрытом порядке!

– Я слишком много знаю.