Целитель. Спасти СССР!

 – Ты понял! И фото можно, и тексты, и диаграммы – насколько памяти хватит.

– Это было бы очень даже гут, – папа крепко потер себя по щеке, так что рот скособочился, – но все упирается не только в мощность процессора и объем памяти, но и в программирование.

– Вот с этим полегче, – успокоил я его, – программы есть.

– Где?

Я постучал пальцем по голове. Отец подобрался.

– И ты сможешь запрограммировать работу этой своей персоналки? – спросил он недоверчиво, но как будто с затаенной надеждой. – Полностью? Все системы?

– Смогу.

Я-то не сомневался. У меня в голове разложен по полочкам опыт сорока лет работы.

– Не знаю… – Папа потер щеку в некотором замешательстве и задумался. – Вот что, сын, – он затарабанил пальцами по столу, выдавая свое волнение. – Иной раз даже такому закоренелому атеисту, как я, хочется уверовать в чудо. Я не буду с тобой спорить, но помочь – попробую. Только ответь на один вопрос… Обещаю, что больше его не задам. Вся эта твоя затея с персональной микро-ЭВМ… Это не очередное увлечение, как с тем мотоблоком, это серьезно?

– Очень, – веско сказал я.

– Хорошо, посмотрю, что можно сделать.

Дверной звонок прервал кухонную беседу.

– Я открою! – подскочила Настя.

Выбежав в прихожую, она щелкнула замком – и впустила шумство, смех и ойканье.

– Миша, это к тебе!

– Здрасте, Лидия Васильевна! – жизнерадостно поздоровался Изя Динавицер, возникая в дверях. С мелким, курчавым и лупоглазым Изей я учился с первого класса, а мама всегда его ставила в пример: «Ах, какой воспитанный мальчик!»

– Здравствуй, Изя, – улыбнулась мама.

– Ой, здравствуйте! – из-за тощего Динавицера выглянула Альбина Ефимова, тоненькая, с кукольным личиком – большие глаза в черной опуши ресниц, крошечный носик, изящный очерк губ. В классе она сидела напротив меня, во втором ряду. – Миша, привет!

– Привет! – заулыбался я, глядя на одноклассников со сложным чувством, как бы сочетая их нынешние образы с теми, которые они примут лет через двадцать.

А вот Аля так и останется жить в Первомайске. Будет терпеть бандеровцев, пока муж горбатится в Европе. В 2013-м они переедут в Крым, а еще через год получат российские паспорта…

– Чай будете? – спохватилась мама.

– Ой, нет! Спасибо! – засмущалась Ефимова.