Целитель. Спасти СССР!

Нечего высиживать! Даешь новую жизнь! USSR, FOREVER!

Из прихожей долетел громкий голос Насти, она с кем-то болтала по телефону. Услыхав: «Да, приехал! Ага!», я фыркнул – включилось «сарафанное радио»!

Переодевшись в мягкие трикушники и подцепив пальцами ног поношенные тапки, расслабленно отправился в ванную. На стройке мы каждый день коллективно мылись в душевой, сколоченной из досок, а раз в неделю парились в бане, но все эти прелести жизни не сравнятся с единоличным погружением в горячую воду, когда она с шумом брызжет о бортик ванны и медленно поднимается, затапливая твое тело, отбирая у него вес.

Критически оглядев себя в зеркале, усмехнулся – снизу и сверху загорел, а посередке – «всех румяней и белее». Шлепнул по животу – «кубиков» пока не видать, но хоть плоский…

Искупавшись, обтеревшись до скрипа, я помыл ванну, заодно обсыхая, после чего оделся.

Вовремя. Клацнул замок, и сразу послышался папин голос:

– А чьи это? Так-так-так! В семье пополнение!

– Это Мишенька вернулся! – похвасталась Настя.

Я улыбнулся с нежностью. Наверное, впервые в жизни сестренка назвала меня Мишенькой.

Собравшись с духом, покидаю совмещенный санузел, предстаю перед отцом – и не понять, то ли после ванной озноб пробирает, то ли это нервное. Папа смотрел на меня, склонив голову к плечу, и улыбался. Я отвык видеть его таким – молодым, здоровым, в самом расцвете сил. Отец весьма фотогеничен, а когда надевает свой костюм, то может прикинуться хоть модным режиссером, хоть дипломатом – ему поверят.

– Вернулся, блудный сын! – довольно сказал папа.

– Весь тут, – развел я руками.

– Давно приехал?

– Да только что, полчаса не прошло.

Отец неловко обнял меня, обдавая запахом распаренных веников.

– Ну, как тебе отряд? – преувеличено оживленно спросил он, будто стесняясь проявления чувств.

– Да нормально. Народ подобрался что надо. Многие, кстати, помнят комиссара[5 - Одна из должностей в штабе студенческого стройотряда.

– Да, были схватки боевые… – мечтательно сощурился папа.

– Мойте руки, – скомандовала мама из кухни. – Будем ужинать!

– Яволь, майне либе![6 - Jawohl, meine liebe! (нем.) – Так точно, моя любимая!] – браво отозвался отец и приглушенно сказал для меня: – Мама обещала борщ сварить, как ты любишь – с белой свеклой[7 - Так на Украине называют свеклу сахарную.], но без сала.