Целитель. Спасти СССР!

На пороге стоит сестренка – вытянувшаяся за лето, стройная и очень миленькая.

– Мишка приехал! – радостно запищала Настя.

Порываясь кинуться ко мне, но не решаясь, она заняла руки тем, что захлопала в ладоши. А я обнимаю Настьку и целую, замечая мельком, как ее глаза распахиваются в глубочайшем изумлении.

Не выдержав, девчонка заплакала. Улыбалась мне, кивала, гладила по «целинке» ладошками, а слезы так и катились по щекам. Я чмокнул сестричку прицельно – в ее вздрагивавшие губки и сказал:

– Привет, Настенька!

– Привет… – улыбаясь смущенно, сестричка вытерла ладонью глаза.

Торопливо зашаркали тапки. В прихожую вышла мама.

– Мишечка вернулся! – всплеснула она руками.

– Привет! – говорю и обнимаю ее.

Поразительно… Моя мама – молодая и красивая женщина. Натуральная блондинка, и очень даже ничего. Настя в нее пошла – ей четырнадцати нет, а маечку будто два апельсина оттягивают…

– А папа где? – спросил я, позволяя себя тискать и тормошить.

– Скоро должен прийти, у него ж банный день сегодня!

Мамулька снова ласково прижала меня к переднику, а я притянул к себе Настю.

Скинув туфли, прошествовал в комнату, сопровождаемый мамой и сестрой – они держали меня за руки, словно вели под конвоем.

– Вырос как… – умилялась мама. – Совсем большой стал…

А я чувствовал ошеломление и странную робость – чудилось, топну сильнее или крикну, и все вокруг рассеется, как пленительный мираж. Оглушенный реальностью, я оглядывался, будто в первый раз.

Золотистые шторы и диван, застеленный расшитой кошмой – папа ее из Монголии привез. Почти антикварная этажерка с фигурными столбиками, забитая книгами «про шпионов», – дедушкина коллекция. Любимая мамина игрушка – румынский гарнитур. Большая картина в простенькой раме, изображавшая берег пруда, угол избушки в тени зарослей и пару коров, забредших в воду. Может, и не шедевр, зато подлинник.

А вот бабушкин комод – монументальный постамент для цветного телевизора «Радуга-703», единственного в нашем доме.

– Ну, как ты? – спросила мама заботливо. – Сильно устал? Не заездили там тебя? Не обижали?

– Да нормально все, – заверил я ее и полез в левый карман. Помнил, что нарочно отложил туда двести рублей. – Вот! Мой скромный вклад.