Целитель. Спасти СССР!

 – Единственное, что мы тебе можем рассказать – это… В общем, человек может переместиться из одного времени в другое, но проживет там три-четыре секунды максимум, после чего перейдет в доквантовое состояние – от эманации хронокорпускул распадется любой иновременной объект.

– А вы тогда как тут объявились? – прищурился я.

– А это не мы… – посмурнела Наташа.

– В смысле – не вы? – нахмурился я, не сводя глаз с волнующего выреза на халатике.

– Ну-у… – тянет Томина. – Сначала в это время запустили несколько темпоральных спутников, целую серию.

– Капсула вышла из субвремени неподалеку от этого дома, в скверике, где на лавочке сидели две девушки-студентки, Алла и Ксеня. Они стали нашими реципиентками… – подхватила эстафету Лена. – Кстати, ты сейчас пялишься вовсе не на Наташу, а на Аллу Вишневскую.

Я опять зависаю. Самое поразительное заключалось в том, что я ни секундочки не сомневался в правдивости девчонок.

– Да-а… – нарочито уныло сказала Томина, поправляя халатик, чтобы мне лучше было видно. – У меня они побольше…

– Да ты вообще дылдой была! – фыркнула Лена.

– Была…

– Это… как? – выдавил я.

– Ментальный перенос! – охотно разъяснила Наташа. – Когда капсула раскрылась, сработал транслятор и скачал мое сознание в тело Аллы, а Ленкино – в Ксению.

– Страшно так… – передернула плечами Лена. – Прямо жутко! Я закричала, а потом замерцало что-то перед глазами – и я увидела себя, пищавшую от испуга. А потом и я, и Наташка, и капсула – всё осыпалось пыльцой…

Медленно переваривая трудно представимую информацию, выговорил:

– И в кого же… переселюсь я?

– В себя! – быстро сказала Лена. – В юного, смазливого мальчишечку – Мишу Гарина.

– Почти, – растерянно проговорил я. – У меня день рождения тридцатого сентября…

Надвигалось что-то неумолимое и грозное, разом пугающее и влекущее. Среди моих многочисленных мечтаний всегда выделялись два. Я очень-преочень, как внучка говаривала, хотел исправить допущенные мною огрехи, стыдные, срамные, вспоминая о которых морщишься даже десятилетия спустя.