Злая сказка жизни

Ворон удивленно посмотрел на меня:

– А есть еще и сложные?

– Да. Я могу приготовить зелье сама.

Полуэльф непонимающе захлопал глазами и уточнил:

– Ты же говорила, что Фей никому не открывал тайну рецепта.

– Но из этого не следует, что мне она неизвестна, – я снова поправила лямку сумки. – Не переживай. В конце концов, даже если мне придется варить это зелье, и я что-то не так сделаю, ты умрешь быстро. В любом случае, легче, чем от проклятья.

– Спасибо, утешила, – проворчал Ворон.

Видимо, подкинутая пища для размышлений заставила полуэльфа замолчать на пару часов, так что мне ничто не помешало закрыть глаза и на весь оставшийся путь полностью погрузиться в голоса Стихий.

Как и планировалось, к ночи мы достигли придорожной таверны. Крепенького серо-черно здания у поворота дороги. Чтобы не возникло проблем с моей засветившейся физиономией, Ворон снял с одного из своих тайников амулет, отводящий глаза. Теперь простые люди не видели меня, даже если смотрели в упор.

Беспрепятственно войдя в зал, мы огляделись. Из четырех имеющихся столиков свободным был только один. Оставив меня за ним, Ворон пошел к стойке договориться о ночлеге и заказать ужин. Неподалеку от нашего стола сидели двое мужчин. По виду, селяне, по говору – тем более. Так как говорили они не особенно тихо, хочешь не хочешь, а беседа была слышна. Видимо, один из них был из столицы и пересказывал собирающемуся туда последние новости.

– Из-за гадины той все злющи ходють. Вот-вот короля ждуть, а убивца убегла, – фраза завершилась смачным стуком бокала об стол.

– Да как же ж? – сыто икнул второй.

– Так толковали ж, ведьма она. Еще когда король жениться на ней хотел. Околдовала мерзавка. Хорошо, друг тады открыл королю глаза на душу черную, заставил изгнать с глаз долой и увез ее, чтобы казнить в чистом поле. Но не вышло. Поговаривают, что она и его околдовала, а опосля со свету сжила.

– Че ж не прибили тады ищо? – спросил собеседник, ковыряясь мизинцем в зубах.

– Видать крепко короля зачаровала: поверил он лживым словам ее, что де жалеет и раскаиватся, де сбили с толку силы злющи. Говорят, убедительно в ножках валялась.

Попроклинав меня еще пару минут и попутно опустошив бокалы, селяне направились к выходу.