Целитель-12

Иначе не видать нам физико-математических школ, а во дворе ФМШИ при МГУ давно пора наваять памятник Колмогорову. Заслужил.

Путая в голове все эти мысли, я проехал поселок Первомайский, застроенный многоэтажками, и свернул на знакомый мост через Клязьму. Старый деревянный дом с антресолями крепко сидел рядом с дачей Заходера.

Сигналить я не стал. Оставив «Волгу» у ворот, вошел в калитку. Шарик тут же заюлил, замел хвостом, привечая частого гостя, а кошак по кличке Кот даже не посмотрел на меня, продолжая лениво намывать ухо, обгрызенное в уличных боях.

– Привет, лохматенции!

Потопав на крыльце, отряхивая налипший снег, я дождался, что в двери выглянет супруга академика.

– О, Миша приехал! – заулыбалась она, собирая морщины.

– Здрасьте, тёть Ань! Да вот, проезжал мимо. Дай, думаю, загляну!

Мелко рассмеявшись, Анна Дмитриевна проводила меня в дом, похожий на декорацию к фильму о жизни до революции. Старинная мебель, тяжелая, но вечная, навевала дух дворянского гнезда, не затронутого Октябрем.

Сдержанно гудела круглая печь, выложенная изразцами. Тепло от нее расплывалось мягкими волнами, укутывая пространство уютом и ладом. Негромко щелкал маятник настенных часов, отделанных блестящими малахитовыми колонками. А посередке, за большим овальным столом, застеленным белой камчатной скатертью, в одиночестве трапезничал Колмогоров, рассеянный и словно потухший.

Его обед не впечатлял изысками – в глубокой тарелке парили желтые клубни картошки, а на блюде, усыпанная колечками лука и зеленым горошком, разлеглась здоровенная селедина.

– О-о! – бледно заулыбался академик. – Кто к нам пожаловал! Присоединяйтесь, Миша! – он вяло погрозил пальцем: – Только не говорите, что вы здесь по наущению Пса!

– Да как вы могли такое подумать! – изобразил я возмущение, накладывая себе в тарелку.

Стыдливо усмехаясь, Колмогоров отрезал мне краюху ржаного – руки его дрожали.

– Хочу вас подлечить, – выложил я легенду, придуманную на ходу.

– Ну, выпить не предложу, вы за рулем… – забормотал Андрей Николаевич. – А кваску?

– С удовольствием!

Анна Дмитриевна готовила чудеснейший домашний квас, страшно шипучий, и в каждую бутылку обязательно опускала изюминку. Колмогоров наполнил мой стакан, почти не пролив пенный напиток.

– М-м-м… – замычал я, отхлебнув. То, что надо.