Багатур

– Луки к бою! – гаркнул Сухов.

– А нетути! – виновато сказал Олфоромей. – Я погнал кого мог, мы за «чёрными клобуками» увязались и пришли у них на хвосте!

– Догнать гадов!

Весь десяток рванул с места. Олег первым ворвался в переулок, проскакал его и вынесся на широкую улицу, уводящую к Лядским воротам. Четвёрка заметно удалялась, скача во весь опор и распугивая прохожих. Новики кинулись вдогон, пролетая между застывшими в ужасе киевлянами, перескакивая брошенные корзины и вьюки, краем уха улавливая вопли и брань.

– Дорогу! – орал Станята. – Дорогу!

– Дорогу! – вторил ему дюжий Олекса Вышатич, трубно взрёвывая.

Киев только казался большим, на самом?то деле невелик был – вот и ворота Лядские показались. Новики, как по команде, засвистели, и стража мигом рассыпалась в стороны. Кони гулко протопотали по мосту и вынеслись за город.

– Вон они! – заорал Станята, указывая плетью. – К реке подались!

– Ходу!

Бэрхэ?сэчену и его свите удалось отъехать от берега шагов на двести – видно было, как из?под копыт брызжет отбитый лёд.

– Сто?ой! Стой, Христа ради! Сгибнешь!

Недоумевая, Сухов развернулся в седле и увидел, как новики бешено машут ему руками: назад, мол!

И только теперь, когда топот копыт и толчки крови уже не мешали ему слышать, Олег уловил, как воздух сотрясается от глухого гула. Протяжный скрежет и вой разносились над рекой – Днепр просыпался и лениво скидывал с себя одеяло.

Сухов, матерясь и оглядываясь на улепётывающие чёрные фигурки, вернулся на берег.

И тут же, словно дождавшись его спасения, Днепр начал вскрываться – по льду разбежались трещины, со страшным грохотом покровы лопались, вспучивались и оседали.

– Не доехать «клобукам», – авторитетно заявил Станята.

– Они уже до середины добрались, – возразил Олекса.

– То?то и оно, что до середины!

Льдины подныривали, наезжали, лопались, сталкивались, громоздя торосы, и вот вся эта колоссальная, намёрзшая за зиму масса тронулась и поползла по течению, толкаемая прибывающей водой.

– Всё! – весело завопил Олфоромей. – Перетрёт того татарина в кашу!

– На льдину намажет! – подхватил Станята.

– И Днепра?батюшку угостит! – заключил Олекса.

Сухов вглядывался, пытаясь различить фигурки беглецов, но река стала как рассыпанная мозаика – стылого панциря более не существовало, были отдельные льдины, несомые чёрной водой.