Багатур

] десяти в поперечнике. С внешней и внутренней стороны Гридница имела по шестнадцать полуколонн?пилястров, а посередке обширного круглого зала находился массивный кирпичный столб в четыре обхвата, поддерживавший свод. Свет в ротонду проникал через арки окон, проделанные наверху между пилястрами, рассыпая яркие блики по фрескам, изображавшим сцены охоты, и по обливным керамическим плиткам.

Олег всё это видел, поскольку вошёл под своды Гридницы в числе «и других официальных лиц» – спальников, стольников, мечников, милостников, бояр киевских.

Оба князя устроились на скамье, окольцовывавшей центральную «подпорку», и повели переговоры на высшем уровне – вспоминали прежних владык киевских, признавали, что былая слава города на Днепре отгремела и увяла, обеднел Киев – куда ему до Новгорода али Владимира?Залесского!

Старенький боярин, рядом с Олегом превший в соболиной шубе и бобровой шапке, проскрипел тихонько:

– Жалиться приехал Володимер, волостей просить…

– Похоже, – кивнул Сухов.

Того же мнения придерживался и Ярослав Всеволодович, ибо, повздыхав о блеске минувших дней, великий князь сказал Рюриковичу:

– Пойдёшь в Переяславль[61 - Имеется в виду Переяславль Русский (он же Южный), оборонявший левобережье Днепра от кочевников.

– А пойду! – загорелся Владимир – воспрял, плечи развёл, слабую улыбку наметил.

– По рукам?

– По рукам!

И высокие договаривающиеся стороны скрепили свои намерения пожатием рук.

Глазами отыскав Якима Влунковича, великий князь киевский сказал властно:

– Проводишь князя переяславского в Западный дворец и выставишь своих людей.

– А ты, княже? – спросил воевода обеспокоенно.

– И я не сбегу, – пошутить изволил Ярослав Всеволодович. – Бойцов у тебя довольно, пущай стерегут снаружи, а внутри… – Зоркие глаза великого князя обежали толпу и остановились на Сухове. – А внутри побудет Олег Романыч.