Багатур

Ныне императором коронован Балдуин II, но в Киев меня послал не он, а Иоанн Бриеннский, бывший король Иерусалимский, выбранный баронами регентом и пожизненным правителем империи. Увы, Иоанн де Бриенн умер, а Балдуин обнищал настолько, что ездит по европейским дворам и выпрашивает подачки. Терновый венец Спасителя он заложил в Венеции, выкупить не смог, и священная реликвия была приобретена Людовиком Святым.[36 - Французский король Людовик IX Святой (1214–1270).] Да что там говорить, если Балдуин тем же богатеньким венецианцам заложил собственного сына Филиппа!

Гийом выпил подряд две чарки вина, взгляд его помутнел, а речь стала бессвязной.

Олег с Пончиком переглянулись, кивнули и покинули заведение.

На свежем воздухе хмель малость выветрился. Веяло теплынью, так что Сухов решил остаться как был – в рыцарских латах. Отвязав своего чалого, Олег приторочил к седлу вьючок с шубой и вскочил в седло. Пыхтя, Пончик взобрался на своего гнедого.

– Была империя и не стало… – пробормотал он, всё ещё находясь под впечатлением рассказа барона.

– Знаешь, какая мне мысль в голову пришла? – обратился к нему Сухов.

– Не знаю. Угу…

– Мы тут пока чужие, не обвыклись ещё. Что, если я князю представлюсь странствующим рыцарем?

– А что? – обдумал идею Пончик. – Не так уж и глупо. Угу…

– Пойдёшь в оруженосцы?

– Как Санчо Панса? – подозрительно спросил Шурик. – Намекаешь на мой излишний вес?

– Да Бог с тобою! Намекаю, что к рыцарской службе ты не годен.

– А к чему годен? – пробурчал протоспафарий.

– Повсюду таскаться за мною и оказывать первую медицинскую помощь.

– Ну, это я умею! – повеселел Пончик.

Беседуя на темы будущего возвышения, друзья направились к городским воротам. По дороге их обогнала компания «чёрных клобуков» – трое степняков сопровождали четвёртого. Этот четвёртый сразу не понравился Олегу. Во?первых, не похож он был на торка или печенега – тех легко было спутать с русским человеком, а этот выглядел чужаком даже для половцев – лицо плоское и тёмное, цвета седельной кожи, глаза совершенно косые, усы длинные свисают, а борода «лопаткой» подстрижена.

Вперив тяжёлый взгляд в Олега, плосколицый словно ожидал угодливого поклона. Не дождался и спросил властно, не тая угрозы:

– Что уставился, орос?

– Тебя не спросил, – ответил Сухов с лёгким пренебрежением.