Багатур

Или – разгорелась вдруг безумная надежда – весна пришла, года 937?го?!

Вокруг стелилась степь, холмистым раздольем убегая к западу. Снег лежал рваным серым покрывалом, Днепр был скован льдом. Изо рта у Олега шёл пар, а Пончик, известный мерзляк, и вовсе закоченел.

– Февраль, – определил Сухов. – Или март.

– Ты так спокойно об этом говоришь! – страдающим голосом сказал Александр. – А ведь, если нас опять перекинуло лет на сорок, как тогда, то всё! И Гелла, и Елена давно состарились, даже твоя Наталья уже взрослая тётка! Мы их потеряли! Слышишь?!

– Заткнись, – процедил Олег.

Минутное отчаяние как накатило на него, так и схлынуло, зато в груди заклокотала злоба, бешеная ярость поднималась из глубин души – да сколько ж это можно?! Никому не позволено, ни Богу, ни Гомеостазису Мироздания, так жестоко изгаляться над человеком! Есть некая таинственная сила, которая стремится вернуть их с Пончем в «родное» время? Ладно! Так пусть возвращает сразу, пока ты не врос в чужой век, пока не сроднился с ним, не укоренился дружбами да любовями! Нельзя вырывать вот так, с кровью, с сукровицей! Больно же!

Чудовищным усилием воли Сухов подавил осатанённость.

Привычно хлопнув по боку, меча он не обнаружил – его верный акуфий[25 - Акуфий – меч в виде клюва цапли, хорошо «вскрывал» кольчужные доспехи.] остался в прошлом, на вьючной лошади.

– Т?твою?то ма?ать… – протянул Олег и ощупал кошель на поясе.

– Называется: «Приплыли», – сказал он.

Сощурившись, магистр осмотрелся. Степь, да степь кругом… И ни единого следа на мокреющем насте, кроме тех, что оставили их кони. Какой?нибудь печенег обалдеет, когда увидит отпечатки – с неба эти скакуны свалились, что ли? Или время печенегов уже вышло? Витахольм вдали почти не изменился, разве что больше стал…

– Поехали, Понч, – сказал Олег, – оденемся по сезону.

– Да что ж ты за человек такой? – простонал Шурик. – Или тебе всё равно?

– Мне не всё равно! – с силой ответил Сухов. – Но я не позволю себя сломать ни человеку, ни закону природы! Не дождутся, понял?

– Господи… Господи… – запричитал Пончик, крепко зажмуриваясь и тряся головой. – Что ж нам делать?то?

– Жить, Понч, – сказал Олег с прочувствованностью и похлопал товарища по плечу.