Алгоритм судьбы

– Бомжи, наверное, – тихо предположил Гоцкало, оглянувшись и не найдя Савельева поблизости. – С Центральной свалки. Там полуавтоматические комплексы фурычат, подъедают помойку…

– Слыхали, – кивнул Царёв. – Раза три они и тамошних обитателей подъели… Это официально.

– Выходит, – сказала Рита, – их из-за нас убили?

– Кого – их? – тяжело спросил Тимофей. – По-твоему, это люди?

– А кто? – прищурилась девушка.

– Отбросы общества! – сказал Кнуров, чувствуя неясное раздражение. – Слышала такой термин?

Рита поджала губки, что было приметой раздражения и готовности затеять скандальчик, но высказалась негромко и горько:

– А мы кто? Не отбросы? Нас же тоже выкинули!

– Нас не общество отторгло, – пробурчал Тимофей, остывая, – а государство родимое, вся эта президентская рать, шваль столоначальная.

Да и с чего ты взяла, что Савельев с Ершовым бомжиков отстрелили? Может, это шайка наркоторговцев! Знаешь, сколько их по Подмосковью шарится? Тоже ведь по канализациям ночуют, в подземельях московских. У меня один знакомый диггер был, рассказывал, как он на их стоянки выходил – матрасы, говорит, по трубам разложены, от грязи чёрные, бутылки, стаканы захватанные… Так он и пропал где-то на десять метров ниже улиц и площадей…

Подошли подполковник с капитан-командором.

– Давайте скинемся, – криво усмехнулся Алексей Дмитрич. Он достал именной пистолет, покачал на ладони, вздохнул и бросил на труп мужика с криво обритой бородой.

Тимофей снял с запястья серебряные часы, тоже воздыхая – «Ролекс»! – и разжал пальцы.

Рита вынула из ушей сережки.

– Только я их ей вдевать не буду! – оговорила она условие.

– Не надо, – сказал Ершов, – всё сгорит, и уши тоже.

Девушку передёрнуло, она бросила серьги и отошла.

Бирский расстался с портсигаром – внутри на крышке было выгравировано: «Дорогому Мише в день рождения. Бросай курить!» Гоцкало стащил с пальца печатку, сказал «Эхе-хе-хе-хе…» и подкинул к прочим вещественным доказательствам. Царёв без лишних церемоний достал из кармана зажигалку «Ронсон» и сунул мертвяку в карман.

– Никитос, – сказал Савельев Ершову, – поджигай!

Капитан-командор подал ему канистру, взял такую же себе, и они вдвоём облили мёртвых тягучей жидкостью с лёгким запахом щёлочи. Алексей Дмитрич нагнулся и щёлкнул зажигалкой. Пламя сразу фухнуло, занялось, и повалил такой жар, что все быстро попятились, расширяя круг и прикрывая лица от палящих наплывов.

– Финита… – пробормотал Савельев.