Попаданка второго плана

Дженнифер стоило большого труда отвести глаза в сторону – стоять вот так запросто рядом с собственным кумиром оказалось непростым испытанием.

Тораги видел это и не обиделся. Он весь, буквально от кончиков волос до заостренных мысков сапог, источал любовь и понимание. Высокий, как и все эльфы, он возвышался над Дженни на голову, что лишь добавляло ему величия. И вся его фигура была сосредоточением харизмы и чувственности. В этот момент Дженни покраснела, от неуместности своей мысли. Однако, она была вынуждена признать, что даже Тимьян не остался равнодушным.

Весьма активный поклонник Дженни, который почти сумел вырвать её из лапок Тимьяна. По крайней мере до стадии любовников они дошли уже в первом томе.

А ещё, что уже не столь важно, он – до жути бесивший меня в книге персонаж. Потому что слишком уж он «властный пластелин» – наглый, самовлюбленный и эгоистичный. И, к слову, сейчас очевидно, что в книге он изначально был нацелен на обольщение Дженнифер.

Я шумно выдохнула, отворачиваясь с немым вопросом на шефа. Но тот сидел смурнее тучи. Мне даже показалось, что ему приходится бороться с собой – столь явное пренебрежение правилами приличия, пусть и со стороны «звезды», явно не было ему по нраву. А я и Колтис, пожалуй, в данный момент его не интересовали вовсе. Хотя, нет. Пожалуй, наше присутствие заставляло его сдерживать гневные порывы в большей степени, чем звезданутость эльфа.

– Выйдите! – сквозь зубы вымолвил звезда писательского мира своим певучим голосом.

Колтис тихо кхекнул, отводя взгляд от Рави. А шеф отчетливо скрипнул зубами.

– Выйдите, – в спокойном голосе Шарханда отчетливо слышалось раздражение.

Тораги смотрел на нас с тщательно выверенным презрением. Он даже и не подумал посторониться – так и стоял посреди кабинета на пути к выходу.

Сноб! Кабинет шефа хоть и большой, но все равно пришлось задержать дыхание, чтобы случайно не коснуться эльфа. Потому что обойти его не представлялось возможным – только протискиваться мимо. Так он, вдобавок, ещё и руки расставил, придавая своей позе дополнительный оттенок пренебрежения.

(И, между прочим, запаха шоколада у Тораги не было. Скорее что-то лекарственное, но и то, едва уловимое.