В поисках Леонардо

– Да, тяжела работа тайного агента, – промолвила она.

– Только не надейтесь, что я скажу вам адрес клиники, – продолжал немец. – В моих интересах, чтобы этот негодяй остался там, куда я его упек. Он и так достаточно досадил мне. Если бы он не помешал мне месяц назад, я бы уже схватил Висконти и вытряс из него, что он сделал с картиной.

Агент яростно задергался на месте, пытаясь освободиться от пут. Амалия сочувственно наблюдала за его тщетными попытками.

– Я бы не советовала вам, – учтиво заметила она, – заниматься этим.

Большие часы показывали десять минут седьмого.

– И что вы намерены делать теперь? – осведомился германский агент, видя, что Амалия сосредоточенно о чем-то размышляет.

– Я? – Амалия пожала плечами. – То же, что сделали бы и вы, будь на моем месте. Я оставлю вас с вашим сообщником здесь, отправлюсь на вокзал, приеду в Гавр и сяду на корабль. Дальше буду действовать по обстоятельствам. – Она поднялась с места.

– Надеюсь, вам понравится в Рио-де-Жанейро, – не удержался агент. – Передавайте от меня привет синьору Висконти, если вы его увидите.

Амалия улыбнулась.

– Никогда не была в Рио-де-Жанейро, – сказала она.

– Неужели? – поднял светлые брови немец. – Надо же, какая потеря!

– И вообще я направляюсь не туда, а в Нью-Йорк, – спокойно продолжала Амалия. – И корабль называется не «Дельфин», а «Мечта». Ну что, вы все еще настаиваете на том, чтобы передать синьору Висконти привет от вас?

Немец позеленел.

– Да, да, – опережая его вопрос, отозвалась Амалия. – Вы правы, я обыскала ваш багаж и не обнаружила в нем никаких билетов на «Дельфин», зато нашла два билета на «Мечту», на имя Эрве и Амели Дюпон. – Амалия торжествующе улыбнулась. – Именно из-за этих билетов вы и преследовали Пирогова. Вам позарез нужно было знать, куда направляется Висконти. Кстати, как следует из одного клочка бумаги, который вы почему-то бережно хранили при себе, Висконти будет в первом классе под фамилией Лагранж.

– Ах, так! – выкрикнул немец, когда обрел дар речи. – Кстати, вам не видать Нью-Йорка, слышите? – Его глаза горели, ноздри раздувались. – Потому что я солгал! Поезд в Гавр отправляется не в семь часов, как я сказал, а в шесть.