Город Х2

Им нужно было быть аккуратней, и почему они вообще сразу не спустились в канализацию?! Да потому, что они были к этому не готовы, они не герои кино и не военные в отставке, их никто не готовил к апокалипсису, они обычные люди, которые сначала делают, ошибаются, а потом, сидя вот так, на подоконнике, делают работу над ошибками, понимая, что всегда можно было поступить как-то иначе, чтобы получилось лучше, но в конце концов, они добьются своего. У них всего два пути, узнать правду или погибнуть при попытке ее узнать.

Саша устал, руки продолжали трястись, но он думал только об одном, чтобы Женька, как можно скорее встала на ноги и они продолжили путь. Но рана была слишком серьезной и период восстановления предстоял долгий. В голове снова проснулся его эгоизм, он не хотел за ней ухаживать, не хотел все время проявлять участие и тащить ее за собой, но совесть не позволяла просто так уйти и бросить ее. Она спасла ему жизнь, и Женька никогда бы его не бросила. Он решил что сделает все что нужно и будет тащить ее на себе если это потребуется.

Женька не приходила в себя долгое время, Саша несколько раз просыпался от испуга и пытаясь найти у нее пульс каждый раз вздыхал спокойно, когда слышал тяжелые удары ее сердца.

Она ничего не чувствовала, просто что-то не давало ей прийти в себя и скорее всего это был страх. Женька знала, что там в реальном мире больно, там у нее в ноге рана от пули, пустой город, головная боль и Саша. Только вспоминая, что он один, она на долю секунды задумывалась о том, чтобы проснуться, но разум напоминал о боли и она прекращала думать об этом. Она находилась в темноте где было хорошо и ей совершенно не хотелось возвращаться.

Саша устало повернулся на бок когда услышал бой часов, боль снова была невыносимой, согнувшись пополам он закрыл голову руками и насчитал восемь ударов. На улице был вечер, Саша глубоко вздохнул и поднявшись, со злостью откинул от себя одеяло. Ему надоело сидеть здесь, он уже второй день находился рядом с Женькой, но она так и не приходила в себя. Это пугало, но еще больше ему не нравилось то, что ему нечем было себя занять.