Театральная площадь

Кто-то принимает свои меры, чтобы не вскакивать посреди ночи: затыкает уши или пьет снотворное. Некоторые жильцы пробудились, когда грузчики стали швырять декорации, но это было уже после того, как все произошло.

– Мне очень живо описали, как матерятся грузчики, когда таскают особенно тяжелые части декораций, – добавил Казачинский с улыбкой, – но, конечно, нашему расследованию это не поможет.

– Зато я нашел подружку Виноградова, – поспешно сказал Антон, видя, что Опалин стал хмуриться еще сильнее.

И молодой опер пересказал Ивану, Петровичу и Юре то, что узнал вчера от Туси Синицыной.

– Все это очень мило, – проворчал Опалин, – но я бы променял эту барышню с внушительным декольте и все ее сногсшибательные тайны на одного надежного свидетеля, который маялся бессонницей, сидел у окна и видел, куда в мое отсутствие унесли труп… А может быть, также видел, откуда он вообще там взялся. Если Павел был в костюме, значит, не успел переодеться.

– Значит, его убили в театре, – закончил Петрович.

– Допустим, а как тело оказалось в Щепкинском проезде? – спросил Казачинский.

– Конечно, его туда перенесли, – ответил Антон. – Тот, кто убил, тот и перенес.

– Как? Если двери заперты и театр охраняется? Там, между прочим, даже комендатура есть.

Они высказывали свои соображения и чем-то в эти мгновения напоминали математиков, которые общими усилиями решают сложную задачу.

– А если его все-таки убили вне театра? – внезапно спросил Петрович.

– Костюм, – напомнил Опалин.

– И что – костюм? Может, его нарочно надели и тело подбросили к театру, чтобы сбить нас со следа?

– Тогда куда пропало тело? – спросил Казачинский.

– Я не знаю, – пожал плечами Петрович, растирая лоб.

Все они чувствовали сейчас острое недовольство собой, потому что внятное и логичное решение, объясняющее все известные факты, никак не находилось.

– Схожу-ка я в театр, – сказал внезапно Опалин, поднимаясь с места.

– Нам идти с тобой? – спросил Петрович.

– Нет. Вы пока займитесь делом Демьянова. Надо понять, как он избавился от трупа жены.

– У него алиби, – напомнил Антон.

– Не верю я в его алиби. Он ее убил, больше некому. – Опалин снял с крючка серое пальто, надел его, обмотал шею шарфом и стал застегивать пуговицы.

– С чего ты взял? – не выдержал Казачинский.