Театральная площадь

– Скажите, Екатерина Арсеньевна, вы хорошо осведомлены о жизни вашего сына?

– Разумеется, – с некоторым даже высокомерием ответила Виноградова. – Он ничего от меня не скрывал.

Опалин понял, что ему не повезло. Когда родители так говорят, это значит, что дети скрывают от них все, что только возможно.

– Он с кем-нибудь ссорился в театре? Или вообще?

По глазам Ляли он понял, что ей что-то известно. Но ответила мать, к которой и был обращен вопрос:

– Что вы, какие ссоры! Мой Павлик совершенно не такой…

Для проформы Опалин задал еще несколько вопросов: не мог ли Павлик куда-то уехать, не предупредив родных, не жаловался ли он в последнее время на какие-то сложности, не было ли в его поведении странностей.

Но Виноградова твердо держалась раз избранной линии: Павлик – чудесный мальчик и в его жизни все было прекрасно, безоблачно и идеально.

– Вы хотите что-то добавить? – отчаявшись, спросил Опалин у Ляли. Она порозовела.

– Нет, – выдавила из себя девушка.

Конечно, в присутствии матери она ничего не скажет.

Иван знал, что сердиться непрофессионально, и все же его стала разбирать злость.

– Теперь я попрошу вас в подробностях вспомнить все, что было в последний день, когда вы видели… – он чуть было не сказал «Павлика», но вовремя спохватился, – Павла Виноградова.

– А что вы хотите знать? – плаксиво спросила Екатерина Арсеньевна. – Это был самый обычный день… – Опалин сделал нетерпеливое движение, показывая, что ждет подробностей. – Встал он в восемь, как всегда, в десять у него класс…

– Он что же, до сих пор в школу ходит? – изумился Опалин.

По всему выходило, что Павлу был двадцать один год – слишком почтенный возраст, чтобы сидеть за партой.

– Класс – это экзерсис, – пояснила Ляля, и по ее тону Иван понял, что она озадачена его вопросом.

– Простите, вы к балету совсем не имеете отношения? – недоверчиво спросила Елизавета Арсеньевна.

Было бы странно, если бы оперуполномоченный Опалин, который ловил бандитов и убийц, имел отношение к балету, но вопрос был задан как нечто само собой разумеющееся.

Иван ограничился тем, что просто покачал головой.

– Класс – это ежедневные упражнения у станка, – объяснила Виноградова, чем запутала дело еще больше.

– Станок – это такая палка у стены, на нее опираются, когда делают балетные упражнения, – пришла на помощь матери Ляля, видя выражение лица Опалина.

«Как у них все сложно, однако», – подумал Иван.

– Скажите, сколько длится класс? – спросил он вслух.