Тайны Баден-Бадена

– Впрочем, Михаил Петрович, можете делать, что хотите, – добавила она уже совершенно другим тоном. – А теперь прошу извинить, меня ждут неотложные дела.

Глава 5. Натали и ее свита

– Разумеется, – сказала Глафира Васильевна, – ты наденешь палевое платье.

Анастасия надулась.

– Но я не хочу палевое… Бледно-желтый, фу! Такой цвет сейчас никто не носит!

– Глупости, – отрезала Глафира Васильевна. – Платье тебе очень идет, ты в нем выглядишь как ангел… Фифи, перестань лаять! Петр Николаевич! Петр Николаевич, пойди сюда…

Покосившись на дочь, Глафира Васильевна решительно отвела мужа в сторону.

– Я надеюсь, ты не оставлял ее сегодня одну с Михаилом Петровичем? – многозначительно спросила почтенная дама.

– Я только на три минутки заглянул в читальню, – ответил Петр Николаевич, умоляюще глядя на жену, и по его тону, по выражению лица Глафира Васильевна тотчас же поняла, что три минутки растянулись на час, а то и больше.

– Петр Николаевич, ну что такое! Я же просила тебя…

Фифи, бегавшая по комнате, снова залаяла.

– Просила проследить, чтобы этот щелкопер не гулял с Настенькой! – понизив голос, выпалила Глафира Васильевна. – Петр Николаевич, ну ей-богу…

– Он не щелкопер, – сделал попытку вступиться за молодого человека глава семейства, – он литератор.

– Литератор! – вскрикнула Глафира Васильевна, воздевая руки, – как же ты не понимаешь, Петр Николаевич! При покойном государе Николае Павловиче слово «литератор» звучало гордо, не то что нынче! Начнешь читать биографию литератора, так там – и тайный советник, и орденов кавалер, и вообще рисуется со всех сторон уважаемая личность… Теперь совсем, совсем не то! И повестушку его я не смогла осилить, и сам он, по правде говоря, доверия не внушает…

– Как же не внушает доверия, когда он нам столько помогал, – пропыхтел Петр Николаевич, утирая лоб платком.

– И вообще у него ни гроша за душой, – прошептала Глафира Васильевна, оглядываясь на дочь.

Петр Николаевич молчал, глядя в угол, и выражал свой протест только сопением чуть громче обычного, но и этого было достаточно его дражайшей половине, чтобы она ринулась подавлять в зародыше зреющий бунт.

– Совсем он нам не пара, совсем, – промолвила она, сокрушенно качая головой. – И Настеньке ни к чему с ним общаться.