Снежная роза

Почему? Люди не дают номера своих телефонов кому попало.

– Напомни-ка мне, как зовут Симону и где она живет, – проговорил комиссар, доставая записную книжку.

– Симона – это прозвище, а так ее зовут Франсуаза. Франсуаза Дюфур. Живет где-то на Монмартре, точнее, жила, потому что Морис устроил ее на бульваре Османа. Учтите, все это я слышал от горничной Антуанетты, поэтому могу в чем-то ошибаться. Антуанетта в курсе всего, что касается семьи графа, а я так глубоко не вникал.

– Что еще твоя подружка говорила о Симоне – пардон, Франсуазе Дюфур?

– Что она работала манекенщицей, потом стала рисовать эскизы сумок для какого-то модного дома.

Однако! Вот вам и то, что может связывать графиню с любовницей Мориса: обе были причастны к миру моды. Кстати, почему граф сказал, что Симона то ли певичка, то ли маникюрша? Если она была знакома с его женой, вряд ли он не знал, чем любовница Мориса на самом деле занимается.

– До нее мсье де Фермон менял женщин как перчатки, – продолжал Виктор.

Допросить бы эту Антуанетту, хмуро подумал комиссар. Ведь она наверняка знает больше того, что выболтала Виктору. Только как ее разговорить? Если она дорожит своим местом – а ведь наверняка дорожит, – с полицией она сотрудничать не захочет.

Вслух, впрочем, он спросил:

– Раз уж твоя Антуанетта в курсе всего, что творится в семействе графа, что она сама думает об исчезновении Мориса?

– Она уверена, что с ним случилось что-то ужасное, – сказал Виктор.

– Ах да, у него же близнецы, которые приходятся графу внуками, – пробормотал Буало, закрывая записную книжку. – Я не предложил тебе выпить, но ты сам заказывай, не стесняйся. И кстати, ты был прав насчет белого – оно тут очень даже ничего.

Глава 3

Следователь

– Добрый день, мсье Буало! Слышали о Гренье? Говорят, он сломал себе ногу…

– Я знаю, – ответил комиссар коллеге, который подошел к нему в коридоре дворца правосудия. – Говорят, перелом скверный, неизвестно, сколько Гренье будет отсутствовать. На меня как раз перекинули несколько его дел…

– Ничего нет хуже, чем закрывать чужие дела, – вздохнул коллега и, попрощавшись с Буало, отправился к себе.