Синее на золотом

], если не больше; одет в лохмотья, это верно, но, как говорил ее отец, не всем же ходить в шелках и бархате, и потом, нелепо придираться к гардеробу человека, который только что спас вам жизнь. Давно не стриженные темные волосы в беспорядке падают на плечи, голову держит высоко, и шрам на лбу ничуть его не портит. Лицо загорелое, открытое, черты приятные, и даже очень. И глаза. Амелии достаточно было поглядеть в них, чтобы понять, что ее новый знакомый не имеет никакого отношения к разбойникам. Воля ваша, но не может быть разбойником человек, у которого такие замечательные карие глаза с золотыми искорками, которые вспыхивают каждый раз, когда он смотрит на нее.

– Он всех нас убьет! – простонала служанка, ломая руки. – Вы видели, как он с ними разделался? Раз – и готово, а ведь у них тоже было оружие!

– Е-ва, – тихо и раздельно проговорила госпожа. И служанка угасла, служанка полезла в сумку, служанка достала какой-то непрезентабельный лоскут… но под взглядом Амелии, которая вдевала в ухо вторую серьгу, извлекла другой, получше.

– Подбери шкатулку, – распорядилась Амелия, вылезая из кареты. Луи, спохватившись, подал ей руку. – И не забудь мое кольцо, оно у него, – добавила она, оборачиваясь к Еве и кивая на труп первого грабителя.

Подобрав юбку, она переступила через убитого, возле которого лежала заветная шкатулка. Несколько золотых кружочков выкатилось и теперь поблескивало в траве.

Ева вышла из кареты и стала собирать деньги обратно в шкатулку, а Амелия занялась рукой своего спасителя. С его точки зрения, это была царапина, но он стал бы последним человеком, который вздумал бы мешать иноземной принцессе заниматься раной.

– Зря вы попросили полковника их отпустить, – выпалил он, когда Амелия наконец перевязала его. – Видно же было, что это за птицы.

Молодая женщина поморщилась.

– Они показались мне несчастными людьми, которые попали в беду, только и всего.

И тут она поняла, что именно в Луи ее настораживало. Дело вовсе не в лохмотьях и не в его нарочито простых манерах, а в том, как он держался. Выправка у него была явно военная, так что не зря кузен Браницкий принял его за лазутчика. Заодно военное прошлое объясняло и ловкость, с которой молодой человек обращался с саблей. Но тут Амелия услышала сдавленный крик служанки – и забыла обо всем на свете.