Сухарева башня

Но доказательств у них нет и быть не может, если ты ни при чем.

Опалин знал, что и подозревать его права не имеют, потому что он невиновен; и только скрепя сердце он мог стать на точку зрения, которая требовала от него доказательств очевидного.

– Вася, как ты думаешь, Стрелка поймают?

– Петрович-то? – Селиванов усмехнулся. – Петрович – нет. Ну, может, ему очень повезет, тогда да. А так…

В угрозыске все знали, что Логинов – человек опытный и товарищ неплохой, но звезд он с неба не хватал и был более трудолюбив, чем талантлив.

А в деле ловли преступников талант нужен не меньше, чем, допустим, при создании картины или поэмы. Опалин шмыгнул носом и надулся.

– Если они его не поймают, то так и будут меня подозревать, – буркнул он, насупившись. – Вот что противно, – и без перехода: – Вася, я хочу взять Стрелка.

– Ваня, не пори горячку…

– Я не порю горячку, я все обдумал. Надо брать его и трясти, откуда он узнал о засаде?

– Тогда обдумай вот что, – заговорил Селиванов резче, чем намеревался, – Стрелок свободен, как птица, куда захотел – туда и подался.

Он уже наверняка убрался из Москвы вместе со своей кодлой и Сонькой. А ты – сотрудник московского угрозыска. Да, тебя могут командировать в другой город, но…

– Значит, надо заставить его вернуться, если меня за ним не пошлют. Вася!

– Ну да, конечно, вот ты решил, что возьмешь Стрелка – и все, дело сделано, а то без тебя его не ловили. И здесь, и в Одессе, и в Баку, и черт знает где! Ваня, спустись ты на землю! Он в 23-м тифлисский поезд ограбил, пассажиров догола раздел и запер в разных вагонах: мужчин отдельно, женщин отдельно… Шум был – до Москвы дело дошло! Искали его, выслеживали, лучших агентов прислали, но задержали совершенно случайно, когда он напился… Вышел он по амнистии, взялся за старое, – ты хоть помнишь, сколько к нему подбирались, как пытались хоть кого-то найти, кто к нему приведет? Узнали насчет Соньки, засаду поставили… засаду перебил, ушел с Сонькой! Да ты хоть понимаешь, что это за фигура? Он бандит непростой…

– Непростых бандитов не бывает, – повторил Опалин однажды им услышанные слова Терентия Ивановича.

 – Они все простые и все мразь…

– Ну хорошо, но непростой он в том смысле, что просто так к нему не подберешься. Я о чем тебе толкую? Рязанов сколько им занимался – ты его за дурака держишь, что ли? Если уж Рязанов не смог…

– Патефон исчез, – буркнул Опалин совершенно нелогично, морща лоб.