Сиреневый ветер Парижа

– Хоакин, ты никогда не думал жениться? – задорно спросила Вероника.

Макс фыркнул. Пот из-под кепи заливал его глаза. Он снял головной убор, вытер лоб и вернул кепи на место.

– Из тебя получится отличный муж, – подкалывала меж тем террористка его помощника. – Ты такой тихий…

– Заткнись, – вяло сказал Хоакин. Он не выносил тряски, и его слегка мутило. Сейчас он вообще сожалел, что поехал с ними, – но после того как Макса в его отсутствие едва не взяли, он старался не оставлять командира одного.

– А ты не хочешь выйти замуж? – спросил Макс внезапно у Вероники.

– Ну да, чтобы стирать чужие вонючие носки и нянчить детей, которые, когда вырастут, может, будут обзывать меня по-всякому? – засмеялась она. – Иди ты к черту!

– Так вот почему ты подалась к нам! – воскликнул Хоакин, делая большие глаза. – Испугалась вонючих носков! А я-то думал…

Вероника залилась веселым смехом, оскалив острые зубы.

– Ну уж не из-за твоих прекрасных глаз, это точно! – заявила она. – И даже не ради твоих, мой Принц.

И она снова задорно расхохоталась. Но Максу не понравилось то, что она сказала, и он отвернулся.

Джипы миновали гряду камней и свернули налево. Тут машины начало трясти так, что Хоакин позеленел.

– Далеко еще? – спросил он, не выдержав.

– Уже приехали, – отозвалась Вероника. – Вот они!

Метрах в двухстах впереди показались приличных размеров фура и джип. К последнему привалились две фигурки, и Макс с удивлением заметил, что одна принадлежит женщине.

– Это Аньес, – объявила Вероника.

Вторая фигурка при ближайшем рассмотрении оказалась громадного роста детиной, лениво перекатывавшим жвачку от одной щеки к другой. Едва Вероника соскочила на землю, из-за фуры показались еще двое. Аньес махнула им рукой, они кивнули и отступили в тень, оставаясь, однако, на виду.

– Привет, Аньес, – сказала Вероника по-французски.

– Привет. Мы уж думали, вы заблудились.

– Меня задержали. – Она мотнула головой в сторону Принца. – Знакомься, это Макс.

– А-а, – вежливо протянула женщина. – Очень приятно.

Макс заметил, что у нее шрам вдоль щеки, что она загорелая, поджарая и мускулистая. Она была некрасивая и не понравилась ему, но он все же заставил себя пожать ей руку. Ладонь женщины оказалась сухой и холодной.