Самый лучший вечер (сборник)

Эх, жаль, не каждый день попадаются такие дела! Все больше бытовухи, мать их, да несчастные случаи. Он едва не споткнулся – в углу жалобно мяукнул кот, сверкнув глазами на оперов.

– Дохлое дело, ничего мы тут не найдем, – буркнул кто-то в темноте впереди Садовникова.

Свет фонарика метался по ступеням. У кого-то в кармане захрипела рация – и тотчас же умолкла.

– Эй! Сюда! Скорее! Кажется, я нашел! – вдруг раздался радостный крик.

Голос принадлежал молодому оперу Колесникову. Он стоял наверху лестницы, свесившись в пролет, и его лицо светилось восторгом.

«Черт возьми, – с завистью подумал Садовников, – и как этот сукин сын Кошкин умеет заставлять людей делать самую тяжелую и неприятную работу так, что они выполняют ее с радостью?

– Ну и что ты нашел? – проворчал он, подходя к Колесникову.

Остальные тоже подтянулись, и тогда молодой опер показал им пятно на лестнице, ведущей на крышу.

– Свет сюда! – скомандовал Садовников, подражая Кошкину, и наклонился над пятном.

– Томатный сок, – фыркнул кто-то.

– Какой сок, ты че, очумел? – обиделся Колесников. – Это кровь!

– Чья кровь, Пономарева, что ли? – скептически осведомился Садовников.

Опер'а рассмеялись. Колесников надулся.

– Не, ну вам бы только поржать!

– Наверное, грязь какая-нибудь, – высказался практичный и медлительный Ветемаа, эстонец по происхождению.

Не слушая его, Садовников внимательно осматривал пятно.

– Нет, – с разочарованием констатировал лейтенант, – действительно, похоже, все-таки кровь.

– Да? – усомнился Ветемаа. – И откуда она тут взялась?

– Не знаю, – решительно ответил Садовников. – Надо сказать капитану.

– Думаешь, Кошкин тебя за это по головке погладит? – язвительно спросил сорокалетний опер Ляхов. – Все же знают, как он к Пономареву относился.

Но Садовников не пожелал вдаваться в детали. Сказал только назидательно:

– За раскрытие такого убийства премиальные полагаются. А деньги никогда не лишние.

4

– Сколько человек училось в вашем классе? – спросил Кошкин.

Елена подняла глаза к потолку, подумала немного.

– Тридцать два.

Кошкин недоверчиво уставился на нее, почесывая бровь.

– И спустя столько лет вы всех сумели разыскать? Вам бы к нам на работу.

Это было ошибкой, что ему немедленно дали понять.

– Спасибо, но мне работа не нужна, – надменно произнесла Свиридова, поправляя сверкающее дорогое украшение на шее.

– Верю, – смиренно ответил капитан.