Самый лучший вечер (сборник)

– Боже мой, Леша, что они могут знать?

– Ну не знают, так подозревают! Какая разница!

– Леша, успокойся, пожалуйста. Ничего ведь еще не произошло.

– Я же говорил тебе! – теперь Алексей почти кричал. – Предупреждал, что ничего не получится!

Он в ярости шагнул к ней:

– Ты хоть представляешь себе, в какое дерьмо мы вляпались по твоей милости?

– Леша, но… – Гордость подсказала Елене, что сейчас самое удобное – искренне возмутиться. И она перешла в наступление: – Я ни в чем не виновата! Почему ты кричишь на меня?

– Не виновата, значит? – Лицо Алексея перекосилось от бешенства.

 – А кто же тогда виноват, а? Кто придумал этот дурацкий вечер встречи? Кого, скажи мне, кого ты рассчитывала обмануть?

– Леша, перестань! – Елена почти плакала. – Я же хотела как лучше! Я ведь старалась только для тебя!

Но муж не слушал ее, нервно ходил по кухне, в отчаянии хватаясь за голову.

– Зачем, зачем я согласился с тобой? Боже мой! Я ведь мог попросить отсрочку! А теперь все пропало! Нас подозревают в убийстве! Ты хоть понимаешь, что это значит?

– В убийстве? – пролепетала Елена.

 – Леша, этого не может быть!

– Оставь меня!

Алексей отшатнулся. Ты… ты… – Он почти шипел. – Меня от тебя тошнит, понятно? От тебя и от твоих никчемных, дурацких идей!

С опозданием подняв голову, Свиридов заметил, что в дверях стоит Лариса, которая с острым любопытством прислушивается к каждому их слову.

– Я вам не помешала? – со змеиной вкрадчивостью произнесла Обельченко.

Лица супругов Свиридовых говорили сами за себя.

10

Олег Петрович Кошкин размышлял.

Кого вызвать следующим, кого? Кто может дать ему ниточку к тому, что же на самом деле произошло в этой красивой, богатой, внушающей зависть квартире? Он вспомнил лица участников вечеринки, их глаза, полные у кого паники, а у кого деланого безразличия. Попробовать, что ли, побеседовать с женщинами? Они от природы более разговорчивы и с ним, Кошкиным, почему-то легко идут на контакт. Но сейчас дамы охвачены ужасом, еще переживают произошедшее, и вряд ли от них будет большой толк как от свидетелей.

Значит, надо вызвать мужчину. Кого? Усатого одноклассника с желчным лицом и складками возле рта? Или малого с цепким взглядом, кажется, журналиста? Но капитан не любил журналистов, и на то у него были свои причины.

Нет, сказал он себе, нужен кто-то, кто не побоится подробно рассказать обо всех присутствующих, кто-то, стоящий как бы в стороне от них.