Разбитое сердце богини

Или не двадцать, а все-таки меньше? Люди в машине, люди возле подъезда, и в мусорных баках роется какая-то фигура, выжидая удобный момент, чтобы начать стрельбу…

Но я же видела его лицо, точно видела! Он поднял голову и посмотрел на меня, и я буквально кожей почувствовала этот взгляд…

– Таня, какого стрелок был роста?

– Во что одет?

– Какая обувь на нем была?

– Не было ли у него каких-либо особых примет – шрамов, родинок и прочая?

– Не был ли он левшой?

– Не хромал ли?

– Что ты можешь сказать о его возрасте?

Каждый ответ требовал множества уточнений.

– Значит, на вид ему лет тридцать пять. Ты уверена в этом?

– Ну, то, что ему не двадцать, это точно.

– А как насчет сорока? Может, ему ближе к сорока, чем к тридцати?

– Нет, у меня сложилось впечатление, что ему где-то тридцать три – тридцать четыре года.

– Да? А мне казалось, что только что ему было тридцать пять, – подал голос Анатолий.

Я почувствовала, что начинаю теряться.

– Скажем так: ему от тридцати трех до тридцати пяти.

– А может, от тридцати двух до тридцати шести? – спросил Охотник.

– Вы что, – пробормотала я, – смеетесь надо мной?

– Скажите, – терпеливо проговорил специалист, – на чем конкретно основано ваше мнение о его возрасте?

– Как это – на чем? Я же была там, я его видела!

– Как вы думаете, сколько мне лет?

Я окинула его скептическим взглядом.

– Ну… Лет сорок, я думаю.

– Почему вы так думаете?

– Не знаю, – честно призналась я. – Таково мое личное впечатление.

– Вообще-то мне тридцать два, – признался авторитет от клавиатуры.

– И что это доказывает? – вызывающе спросила я. Доказывало это только то, что жизнь была не слишком ласкова к этому парню, если он выглядел старше своих лет.

– А то, что возраст – понятие относительное, только и всего.

– Знаете, – сказала я искренне, – если вы будете так сбивать меня с толку, мы далеко не продвинемся.

Без стука в дверь вошел Ипполит Сергеевич.

– Ну как дела, что-нибудь получается?

– Работаем, – сказал Охотник, не вдаваясь в детали.

– Да, – вздохнула я. – Спасибо за завтрак.

– Не за что, Танечка, вы у меня в гостях, – отвечал галантный флибустьер.

В комнату шаркающей расхлябанной походкой вошел Никита, покосился на меня, на Охотника, на Анатолия, застывшего возле своего ноутбука, и повернулся к хозяину.

– Менты бесятся, – доложил он. – Все телефоны оборвали.

Ипполит Сергеевич удивленно вздернул брови.