Парк Горького

Это был один из тихих и ничем не примечательных полупереулков-полуподворотен, которые в изобилии водились в Москве до ее перепланировки. Издалека доносились шум большой улицы, гудение моторов и трамвайные звонки. Опалин поднял голову и обвел взглядом высокую обшарпанную стену, когда-то ограждавшую что-то вроде сада, старый сарай и пыльные липы с другой стороны и в конце переулка – глубокую лужу, в которой плескались воробьи. Время от времени кто-то из воробьев встряхивался и взлетал с задорным чириканьем.

– Застрелили, – сказал милиционер, зачем-то поясняя то, что и так было понятно.

 – Тело не трогал, осмотрелся на месте, подозрительных следов и оружия не заметил. Иных улик тоже не наблюдается…

– Шаповалов! – крикнул Опалин, поднимаясь на ноги.

Судмедэксперт подошел, наклонился над убитой. Фотограф тем временем устанавливал свой аппарат.

– Кто нашел тело? – спросил Иван.

– Дворник. – Милиционер указал на старика.

– Я ничего не трогал, – поспешно сказал тот. – Иду, гляжу – лежит и не шеволится.

Подошел поближе – батюшки-светы! И вас сразу же вызвал. Мне неприятностей на надоть…

– Как зовут? – вмешался Петрович.

– Меня-то? – на всякий случай уточнил дворник. – Анисимов я, Макар Петрович. Сорок лет тут дворником служу. И при царе, и, значицца, без царя. – Он скромно кашлянул в кулак.

– Убитую знаете? – спросил Опалин.

– Как не знать, знаем, конечно. Зоя ее зовут. Зоя Ходоровская. Мы с ней в одном доме живем, – и он махнул рукой, указывая направление.

– Отчество Зои помните?

Дворник наморщил лоб.

– Васильевна, – сказал он наконец. – Да, точно. Васильевна.

– Раз уж вы жили с ней в одном доме, расскажите, что вы о ней знаете, – попросил Опалин, внимательно глядя на дворника. Тот задумчиво поскреб бороду.

– Ну… Хорошая девушка. Веселая, приветливая… То есть была, пока мать не умерла.

– Вот как? А мать у нее кто?

– Врать не буду, точно не знаю. Они вместе в этой… как ее… «Жиркости» работали. – «Жиркостью» назывался трест по производству косметики, который объединял несколько фабрик.

 – Пахло от них всегда приятно – одеколоны разные, мыло. А потом мать какой-то ржавой скрепкой укололась, ну, случайно. Внимания не обратила, а у нее заражение крови началось… В общем, померла она.

– А отец Зои чем занимается? – спросил Петрович.

– Чем он может заниматься? – пожал плечами дворник. – Умер он давно. Хворый он был, все на сердце жаловался. К врачам ходил, да только не помогли они ему.