Я – Спартак! Битва за Рим

Хорошее настроение, с которым Рут зашел в мою палатку, мигом улетучилось. Показалось, гопломах разом протрезвел. Наконец, гладиаторы справились с собственным любопытством. Они разместились на бревнах, все как один сложили руки на коленях, приготовились слушать. Надо сказать, дни, что мы стояли лагерем в устье Ауфида, пошли моим бойцам впрок. На высушенных жестокой холодной зимой лицах вновь появился здоровый блеск, затянулись раны на теле, отступили болячки. Возможность сообщения с италиками и римскими купцами из Канн обеспечила нас провиантом в достаточном количестве, чтобы быть сытыми и вернуть утраченные за зиму силы.

– Все очень просто, братья, – начал я. – Я просчитался, когда приказал разбивать на берегу реки лагерь! Лагеря не должно было быть! Все это время мы растрачивали силы впустую! Наш лагерь – недоразумение, – я развел руками.

Мои слова поставили гладиаторов в тупик. Рут принялся чесать макушку.

– Что произошло, Спартак? Почему ты так говоришь? – осторожно спросил он.

– Что изменилось? – удивился Тирн. – Мы что-то не знаем?

– Может я знаю меньше твоего, мёоезиец, но мне видится, что время в лагере пошло на пользу восстанию! И пойдет впредь! – сказал Лукор.

– Пойдет! Если в лагере не появится тысяча дармоедов, которые понятия не имеют о войне, а меч видели издалека! – презрительно фыркнул Аниций, полководец не собирался скрывать своего пренебрежения.

Я уловил на лицах гладиаторов растерянность, смешанную с раздражением, даже злостью. Военачальники пытались уловить смысл сказанных мною слов, получалось едва ли.

– Сами? – я покачал головой. – За высокими стенами ваши мозги залило каннским вином, раз вы не желаете видеть дальше своего носа! Видели бы вы свои лица! Может быть, мне извиниться перед тобой Тирн? За то, что оторвал тебя от городской шлюхи? Или перед вами, Аниций, Лукор? Вам, наверное, хотелось закончить свою игру? Кстати, чей был ход? А?

– Спартак…

– Я знаю, как меня зовут, Рут, или ты хочешь попросить меня долить вина в свою чашу? – взорвался я.

– Не горячись, Спартак! Вернемся к обсуждению! – приподнял бровь на своем единственном целом глазе кельт Лукор.

Я отмахнулся, принялся мерить шагами палатку. Внутри меня все кипело.