Московское время

 – Это все, более-менее подходящие под твое описание. Убийства и несчастные случаи. И так, для порядку: о том, что гражданка Арклина вообще пропадала, никто никуда не сообщал.

– Я знаю.

– Только так: я, конечно, договорился на месте, но эти бумаги желательно не задерживать, я должен буду вернуть их обратно.

– Я сейчас же просмотрю, – ответил Опалин, хватаясь за самое верхнее дело в первой пачке. – Саша, – с запозданием добавил он, – с меня причитается.

– Ладно, – легко согласился Соколов.

Оба рассмеялись. Следователь вернулся к изучению старых дел своего предшественника, а Опалин принялся просматривать материалы из папок. Черно-белые фотографии, иногда довольно мутные, так что приходилось напрячься, чтобы понять, что именно на них изображено. Протоколы, написанные самыми разными почерками. Убийство, убийство, несчастный случай. Смерть от удушения, от удара по голове. Множественные колотые раны. Жертва застрелена в упор. Попала под трамвай…

Не опознана.

Можно ли вообще сказать «труп принадлежит»? Кому – человеку, которого больше нет? Земле? Впрочем, сейчас тела по большей части кремируют…

Наконец, Опалин закрыл последнее дело и молча положил его на стол. Соколов исподтишка наблюдал за ним поверх бумаг, которые просматривал. Он опасался, что если Ваня найдет то, что искал, его реакция может оказаться непредсказуемой. Но по лицу Опалина следователь понял все еще до того, как тот заговорил.

– Ее тут нет.

– Там несколько разложившихся до неузнаваемости, – негромко напомнил Соколов. – Уверен?..

– Уверен. Таких вещей она никогда не носила. Ну и разные детали не совпадают.

Следователь отложил бумаги. Помимо всего прочего, он чувствовал и профессиональный интерес, который даже не считал нужным скрывать.

– Расскажи мне еще раз, как именно она исчезла, – попросил Соколов.

– Села на вокзале в поезд до Ленинграда.

– Билет был до Ленинграда?

– Да.

– Ты ее провожал на вокзал?

– Нет, она мне запретила. Но я все равно проследил, ну… чтобы все было в порядке.

– Вещей она много с собой взяла?

– Один небольшой чемодан. Обычный, коричневый, с металлическими уголками.

– То есть уезжала ненадолго?

– Мы были вроде как в ссоре. Сказала мне, чтобы я ее не ждал.

– Зачем она ездила в Ленинград?

– Не знаю.