Где-то на земле есть рай

Кстати, я уже позвонил и договорился о встрече. В одиннадцать утра.

Он выдвинул ящик стола и вытащил оттуда устрашающего вида профессиональную камеру с длинным, как клюв тукана, объективом, при виде которой во мне сразу же ожили все самые нехорошие предчувствия.

– Но, Паша, это же профессиональная оптика! Я такую вообще никогда в руках не держала!

– Лиза, – сердито сказал Ласточкин, – от тебя вовсе не требуется быть настоящим фотографом. Главное – убедительно сыграть роль, поняла? А что ты нащелкаешь и как – это, извини меня, вообще никого не колышет! Просто делай умное лицо и жми на кнопки.

Я надулась. А что бы вы сделали на моем месте?

– Камеру береги, разобьешь – Петрович с тебя стружку снимет. Он и так из-за машины на нас зол.

– А что насчет машины, кстати?

– А ничего. Прокатимся на метро.

– Кстати, Паша, я же тебя не поблагодарила, – сказала я, когда мы тщательно проверили, не осталось ли при нас вещей, которые могут выдать нашу профессиональную принадлежность, и покинули отделение.

– За что? – рассеянно спросил мой напарник.

– За цветы, которые ты мне вчера прислал.

Павел остановился и взглянул на меня в упор.

– Я не присылал тебе никаких цветов, – сказал он. Было очевидно, что мой напарник не шутит.

– Но тогда кто же?.. – пробормотала я в удивлении.

– Какой-нибудь таинственный поклонник, – отозвался капитан, пожимая плечами.

В синем вагоне, который уносил нас на юго-запад, я не удержалась и спросила у Ласточкина, что он думает по поводу нашего второго дела и визита Юрия Даниловича Арбатова в наши скромные пенаты. Павел поморщился.

– Если Парамонов и впрямь не поделил чего-то с Арбатовым, то для его же собственного блага я бы пожелал ему оставаться мертвым, – наконец признался он.

– Что, Арбатов настолько страшен?

– Да как тебе сказать, – буркнул мой напарник, дернув щекой.

– Гм, – произнесла я, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– В сущности, он обыкновенный бандит – из числа тех, которые вовремя сумели прикинуться бизнесменами.