Люди и чудовища

Почему?

Ресан лишь пожал плечами. После встречи с армией мертвых он почти не говорил. Только все чаще доставал амулет пути, а потом и вовсе перестал прятать его под одежду.

– Не хочу умирать, – сказал вдруг. – Не хочу!

– Помолись Солнечному, – предложил Венд. Сам он не особо верил в силу молитвы, но мальчишке могло стать легче.

Ресан покачал головой.

– Над Великой Степью нет власти Солнечного. Ни одной молитвы отсюда он не услышит. – Потом криво усмехнулся: – Разве что Многоликого попросить о милости.

Чтобы мы успели добраться. Чтобы выжили. Чтобы…

Следующее «чтобы» осталось невысказанным – впереди блеснула белая каменная кладка.

«Неужели Многоликий и впрямь услышал?» – подумал Венд, но предпочел оставить эту мысль при себе. Ресан, похоже, пришел к тому же выводу, но вместо радости на его лице отразилось смятение. Солнечный обязательно узнает, а он не прощает своим верным отступничества. Даже случайного, даже на мгновение.

Потом смятение исчезло, вместо него на лице появился вызов.

Юноша встряхнулся и посмотрел в черное небо.

– Это не была молитва Многоликому! Только несколько пустых слов.

Ветер, ровно дувший последние часы, вдруг стих. Венд на мгновение прикрыл глаза – ругать твердолобую правдивость Ресана смысла уже не имело.

– Быстрее! К развалинам! – крикнул он парню и пришпорил коня, понимая, что сейчас начнется. Боги не любят, когда их милость отвергают.

Один удар сердца, второй, третий… На четвертый удар ветер вернулся, в несколько раз сильнее, чем до того.

И вместе с ветром прилетели первые крупинки снега. И не только снега, – понял Венд, когда режущей болью обожгло лицо, а потом и руки. Жалобно заржал конь.

Снег пошел густой стеной, не давая видеть дальше пяти шагов. И капли яда, смешанные со снегом, падали все чаще, разъедая кожу лица и рук, оставляя кровавые полосы на крупе коня. Первые мгновения боль от яда была мучительной, потом исчезла, и это отчего-то испугало Венда больше всего.

И конь уже не бежал к спасительным развалинам так быстро, как прежде. Не мог?

Надо было что-то сделать, чтобы заставить его бежать быстрее, но что? Мысли начало закрывать такой же пеленой, как и мир перед глазами.

– Очнись! – прокричал голос рядом. – Очнись!

И все растворилось в белой пелене…

Глава 4

Было холодно и темно. Огонь, зажженный в полуразрушенном очаге, старался, но не мог принести ни тепла, ни света.