Черная полоса

Кто-то ляпнул, что в Питере у него осталась любимая и теперь он тут страдает бедный в этом маленьком городишке по своей любимой. Но Алисе показалось, что все это чушь, сам же он этого не рассказывал.

– Скоро какая-нибудь старшеклассница его захомутает, – со вздохом произнесла Юлька.

– Ну и ладно, может он тогда повеселеет, – засмеялась Алиса.

– Ну и фиг с ним, хватит уже про этого Макса, ты мне лучше скажи, что там у тебя? Вы еще не решили, где будете жить с Зоей Ивановной?

– Нет, – Алиса задрала на кровать ноги и обняла их руками, – скорее всего у бабушки, но пока конкретного разговора не было.

Она на эти темы разговаривает с тетей Машей, наверное, когда решат как лучше, то просто поставят меня перед фактом. До сих пор считает меня ребенком, в принципе, и не скрывая этого.

– А сама ты где хочешь жить?

– В том то и дело, что не пойму. Я скучаю по своей комнате и вещам. Но как представлю находиться дома одной, когда бабушка выйдет на работу, то даже не знаю. Не пойму, как я буду дома без мамы.

– Ну тогда пусть взрослые решают, им виднее. В школу тебе с двух сторон ходить одинаково, так что, наверное без разницы. А бабушка когда на работу выходит?

– Должна на следующей неделе, ей же отпуск дали. Но могут и раньше вызвать, медсестер не хватает. Я вот тут подумала…, – Алиса замолчала, не зная стоит ли продолжать.

– Что? Говори, – подруга взяла её за руку и посмотрела в глаза, – о чем ты подумала?

– Может придешь ко мне с ночевкой на выходных, я спрошу у бабушки, но думаю она должна немного пойти мне на встречу.

– Конечно, мама точно отпустит. Накуплю вкусняшек и устроим вечер промывания всем костей, – Юлька обняла подругу за плечи.

– Это точно, – улыбнулась Алиса, – знаешь мне её так не хватает, – вдруг произнесла она тихо, неожиданно для себя, и почувствовала как слезы предательски полились из глаз.

– Я знаю, – шепотом ответила подруга, и обняла Алису еще сильнее поцеловав в макушку.

Они просидели так минут двадцать, пока Алиса в голос рыдала на коленях у подруги, а та гладила её по голове и ничего не говорила.

Она понимала, что Алисе надо выплакаться, а где это делать еще, как не с лучшей подругой, когда больше тебя никто не видит. Первый раз со дня похорон матери, Алиса рыдала не одна в комнате, а рядом с близким человеком, который пытался ее утешить, как мог. Ей не приходилось сдерживать рыдания, от которых горло болело так, будто в него вливали что-то раскаленное.