Смирись, девочка

Но слишком уж зацепила, что никак не мог уйти, уже всерьёз раздумывая над тем, чтобы поспрашивать о ней. Так и сделал бы, если бы не наличие у меня невесты. Выгодный для семьи брак. Со стороны обоих не было чувств, но было уважение. И я не стану вот так унижать Лизу, родители которой тоже присутствовали на вечере.

– А дочка Спицына хороша, – как в тумане слышал я рассуждения Антона, который шёл за мной и щедро делился впечатлениями о вечере. – Понимаю, почему папаша её скрывал. Я бы трахнул. Собственно, а что мне мешает…

Не особо вслушивался, о чём или ком вообще речь.

Понимал одно – упустил. Во всех возможных смыслах.

Боксёрская груша слегка кривится в одну сторону. Ну вот, перестарался. Чуть не сломал.

Зато хоть это возвращает в реальность. Сажусь на скамейку возле одного их тренажёров, и зачем-то ухмыляюсь, рассматривая сбитые костяшки пальцев.

А судьба любит прикалываться. Как раз в тот момент, когда семья Лизы решила экстренно переехать в Майами, из-за чего мы разорвали соглашение о браке, приглянувшаяся мне незнакомка сама появляется в моей жизни.

Вот только чёрта с два я теперь имею какие-то шансы, ведь в её глазах я – беспринципный похититель.

И лучше бы мне таким оставаться, потому что дороги назад уже нет. Теперь любое проявление слабости может поставить под удар мою семью. Я не имею право на ошибку, не в этой ситуации, когда война уже объявлена.

Причём враждебен теперь не только Спицын, но и его дочь. Марина (а именно так её зовут на самом деле, теперь я это знаю) совсем не умеет притворяться.

Конечно, я ни на секунду не поверил в её смирение. Девчонка только изображает его, а значит, что-то задумала.

И меня это совсем не злит, я её, чёрт возьми, прекрасно понимаю. Даже в какой-то степени восхищён её выдержкой и тем, как Марина быстро перестроилась на борьбу в таких условиях. А ведь всю жизнь была богатой домашней девчонкой, с которой пылинки сдували. Это я понял, исходя из тех деталей её биографии, что раздобыл брат.

Спицын вообще опекал дочь, почти везде её сопровождала охрана, да и на мероприятиях отца девчонка почти не появлялась.

И несмотря на это, она не ударилась в панику. Сначала, конечно, посмотрела на меня глазами раненной лани, но я не заметил там слёз. И истерики не было. Всё это выдавало силу духа, которая в сочетании с завораживающей внешностью действовала просто обезоруживающе.

Но, какую бы симпатию Марина во мне не вызывала, нельзя поддаваться слабости.