Варежку вверх! С Новым годом!

Дубленку не стала надевать, знала, что за несколько ходок к колодцу быстро упарится и не успеет замерзнуть. Пол в жилой комнате скоро засверкал влагой, и Таня еще прошла тряпочкой по пыльной немногочисленной мебели в соседней комнате – письменному столу с ящиками, который давно списали в райцентре, да одинокой полке, на которой стояли икона и свеча. Не удержавшись, Таня протерла и подоконники, и ей сразу стало легче дышать. Всякий раз, убирая пыль в этой холостяцкой комнате, ей казалось, что она смывает липкие мысли одинокого человека, давая пространство для новых.

И каждый раз Василий не пользовался этим шансом заполнить комнату чем-то светлым и радостным, а продолжал упрямо плести паутину, в которую ничего кроме бесполезных и назойливых мух нельзя было словить.

– Ну что, справился? – она промыла картофель и чиркнула спичкой. Газ весело вспыхнул и моргнул голубым глазом. Пока вода закипала, Таня сбегала в сарай за дровами для печки. – Говорят, морозы на праздники будут, так что я тебе, дед, чуть больше дров в этот раз принесла.

Василий за это время успел включить маленький телевизор в углу. Комната наполнилась звуками музыки сельского концерта.

– Эх, Татьяна, послушай, как красиво играют, – дед как будто засветился, слушая жизнерадостного баяниста. Через минуту он уже хлопал по неподвижным коленям и казалось пытался их оживить, чтобы спрыгнуть с кресла и пуститься в пляс. – Я тебе говорил, что в молодости на всех праздниках на баяне играл? И на свадьбах, и на похоронах без меня не могли обойтись.

Мог любого до слез довести или от счастья заставить выплясывать. Ко всему за свою жизнь привык, а с тишиной все никак не смирюсь.

Таня задумалась и невольно залюбовалась оживившимся лицом своего подопечного.

– Я вот что думаю иногда, Татьяна, – продолжал Василий. – Жизнь разная бывает. Кто-то женится и надеется на счастье, а кто-то помирает. И так легко это все обыграть музыкой. Сделать счастье еще острее, а печаль мягче. Красоты мало в жизни. А все ведь любят, чтоб покрасивее.

– Легко любить красивое, – закивала головой Татьяна. – Спроси у любого человека, чего он желает себе или детям, и каждый ответит, что хочет здоровья, богатства и счастья. Люди женятся на самых красивых и достойных из доступных им вариантов. Но любовь ведь не знает условий. Ей на самом деле не нужны статусы, условия и превосходные степени. И понимаешь это, только теряя человека. Знаешь, какая любовь самая чистая и сильная? Когда любишь ребенка-инвалида.