Птица

Найдёшь и моторчик, работающий от батареек, колесо от велосипеда, зеркало от машины, да и многое ещё чего. В тот день они шли к куче, которая расширилась за месяцы и уже возвышалась над травой с надеждой, что каждый из них найдёт что-нибудь подходящее.

Приблизившись к заветной цели, друзья зажали свои носы от весьма противного запаха, увидев огонёк.

– Кто-то поджёг, – выразив подозрение на лице, сказал Митя.

– М… хы, – ответил Иван, стараясь не вдыхать отвратительного запаха.

– Специально!

– М… хы, – согласился с Митей Иван.

Огонёк казался им небольшим, и они стали его тушить тем, что попадалось под руки. А он всё разгорался да разгорался. Раздался треск, из банки вытекла какая-то тёмно-жёлтая жидкость, растеклась, и лишь пламя коснулось её оранжевыми языками, тут же воспламенилась.

– Хватит тушить! Он ещё больше расползается, – предложил Митя.

– Бежим отсюда, а то подумают на нас! – выкрикнул Иван.

Бросив сражаться с огнём, они помчались прочь с пустыря, задыхаясь и кашляя от дыма, пока их не заметили.

Митя задумавшись, шмыгал носом, сидя на камнях недалеко от котлована для нового дома. В недостроенных высотках они тоже любили полазить, не смотря на запрет родителей. Его голова с курткой покрывались первым снегом. Покрывалась снегом земля, дома и кусты, влажные от пота перчатки. Он покрутил шею, открыл и закрыл рот, довольный тем, что не ожегся. Иван хлопнул его по спине, проговорив:

– Чего расселся. Вставай! Сугробом станешь.

Митя шевельнулся.

– Обошлось! – обрадовано сказал он, подрыгал пальцами и встал.

Посуетившись, Митя успокоился. Он думал о еде. О чём ещё думать после того, что случилось. Иван хохотнул, а потом и громко рассмеялся. Чёрное от копоти лицо Мити расплылось в улыбке. Приглядевшись, он заржал громче Ивана.

– Чего ржёшь?

– Посмотрел бы ты на себя!

– Да…! А зачем мне на себя глядеть. Ты на что! Ха… ха…!

Митя призадумался и засмеялся опять. Ведь физиономия Ивана была чумазой, а это на него совсем не похоже.

Падал снег, дул холодный ветер, а перед ними был простор необычной красоты. Он не был таковым, но в этот момент для них, краше него ничего не существовало. Иван вспомнил, как Митя с голоду попробовал варёную соломку для сока, подумав, что это лапша, а Митя о лопнувших по швам штанах Ивана.

– Они так трещали у тебя, – смеялся он.

– Пластмассу жевал, довился, – корчился от смеха Ваня.

Бледное солнце садилось, приближая вечер.