Адриан. Бог тьмы

Обнаженная кожа девушки мерцала под направленным на нее лунным светом. Она повернулась. Грудь часто вздымалась от дыхания, соски потерлись о ткань платья Адриана. Он широко распахнув глаза, следил за ее движением.

– Я не могу, – выдохнул он. —Ты же знаешь, Хаос убьет тебя.

– Знаю, Адди, – она коснулась пальцами его щеки. —Поэтому прошу тебя не отталкивать. Нам не быть вместе. Глупо было пытаться. Но умереть от клинка не любимого гораздо хуже и унизительнее, чем от ласки того, кто коснулся души.

– Я не могу.

Адриан отошел от нее, уперся спиной в закрытую дверь и в ужасе пытался нащупать спасительную ручку, чтобы позорно сбежать.

– Он нас найдет. Хаос не спрячет. Вселенная выдаст. Так сказала Селена.

– Ты говорила с моей сестрой? – удивился Бог.

– Она пришла, чтобы я добровольно склонилась перед Ниаллом. Я сделала свой выбор. Быть с тобой нам не позволили, а быть наложницей Повелителя Солнца – сажать себя в клетку и потихоньку угасать. Позволь мне отдать свою жизнь тебе, мой Повелитель.

 – Девушка встала на колени и склонила перед Богом голову.

Он дернул щекой, подхватил ее на руки, прижал к своей груди, обнимая крепко—крепко.

– У нас мало времени, – шепнула Катрин и потянулась к сухим губам Адриана.

Он целовал ее жадно, стирая с щек горячие слезы. Нежно уложил девушку на кровать, любуясь лунными бликами на матовой коже. Он крепко сжал челюсть, принимая неизбежное. Адриан себе этого не простит, но больше всего он не хотел ненавидеть брата, ведь тот при любом исходе убьет ее и тогда пропасть между ними окончательно расширится.

На рассвете тело девушки содрогнулось в приятной истоме, губы растянулись в подобии улыбки.

– Ты мой, – шепнула она. —Мой навсегда.

Катрин в последний раз судорожно вздохнула и рассыпалась светлым пеплом Луны, теряясь в складках шелковой простыни. Лишь сердечко сапфира на миг сохранило тепло ее тела.

Адриан стоял на коленях у кровати все еще обнаженный.

Под ресницами блестели не пролитые слезы. Он держал руки у груди, еще помнящие сладкие прикосновения. В полной тиши раздались шаги, а потом мощной солнечной волной дверь выбило с петель. Она разлетелась на щепки и в комнату ворвался разъяренный Ниалл. В голубом льняном платье, обтягивающем его фигуру, мужчина прошел внутрь.

– Где она? – рявкнул он, но тут же осекся, стоило взгляду наткнуться на горсть пепла в смятой простыни.