Адриан. Бог тьмы

Адриан не успел увернуться и его мощной волной откинуло в сторону. Он ударился спиной о дерево, из легких выбило воздух. Он медленно поднялся, сделал судорожный вдох и встал в боевую стойку. Глаза полыхнули обсидиановым огнем, пальцы макнуло во тьму. Он сделал выпад ладонью и тьма кинулась на брата, окутала его туманом, заставляя кашлять кровью. Ниалл рухнул на колени. Яркая вспышка света разразилась огнем, рассеивая тьму. Тяжело дыша, он сплюнул под ноги кровь и вытер лицо.

– Неплохо, – похвалил он брата и стукнул кулаком о землю.

Громыхнуло. По земле стремительно расползалась трещина, засасывая в себя все вокруг. Адриан закрыл глаза и слился во тьме, чтобы появиться сзади Ниалла. Он грубо схватил того за волосы и потянул на себя, заставляя смотреть в гневные глаза.

– Я не отступлю, – решительно сказал Бог Хаоса.

Вдруг дверь терассы распахнулась. Мужчины синхронно взглянули на появившуюся в полоске света девушку. Катрин стояла в проеме в нежно—голубом длинном платье, которое шелком струилось по ее тоненькой фигурке.

– Что происходит? – растерянно спросила она.

– Братец приревновал, – зло усмехнулся Ниалл.

Адриан отошел на шаг назад, опуская руку. Бог Света поднялся, поднял с земли букет и протянул его Катрин. Она приняла, хмуря рыжие густые брови.

– Тебе нужно сделать выбор, – сказал он и поцеловал тоненькие пальчики.

Хаос дернулся, крепко сжал челюсть и собирался сделать шаг вперед, но девушка сделала жест рукой, останавливая.

– Мне лучше уйти, – сказал он.

Адриан вышел из полоски света и растворился во тьме. Девушка дернулась, сбегая по лестнице, но под ногами что—то хрустнуло, на пальцы брызнул сок. Она растерянно посмотрела вниз. Там, среди пыли и жухлых листьев, лежали яркие бутоны ирисов. Она подняла цветы и прижала к груди руки. Они были ей милей всего.

– Глупая! – одернул ее Ниалл. – Я готов кинуть к твоим ногам цветы, а ты вздыхаешь от позорного веника.

– Ценность подарка не определяется его дороговизной, Ниалл. Ценность определяется сердцем.

И она, развернувшись, захлопнула за собой дверь в дом. Розы лежали на крыльце, забытые и ненужные, а три сломанных ириса любовно были поставлены в вазу. Бог от досады пнул их ногами.