Рассвет

Мартен был сторонником учебы. Всю информацию он впитывал, словно губка. Ему нравилось узнавать новое, изучать, исследовать. Правдивость знаний его редко волновало. Если все так, как есть, значит, так оно и было.

Мы шли по узкому коридору, подсвеченному лампами из лунного камня. Когда мир был на грани погибели, это творение, неизвестно откуда взявшееся (поговаривают, что природа заранее как бы знала о таком исходе и припасла такую штуку), спасло человечество от погружения во тьму.

– Ты готов стать взрослым? – неожиданно спросил меня Мартен.

 Тень упала на его лицо, и я не мог понять, с каким выражением лица он это спрашивает.

Если вы думаете, что стать взрослым в нашем положении заманчиво, то вы ошибаетесь. Из-за потери солнца человеческая жизнь сократилась в разы. Если повезет, доживешь до сорока со всеми конечностями и более-менее человеческим лицом. По этой причине люди торопились успеть и взрастить следующее поколение, чтобы те могли заменить их и продолжить жалкое существование всего рода людского.

Из-за этого детство, отрочество, юность были вытеснены и заменены на несовершеннолетнего гражданина – до пятнадцати лет – и совершеннолетнего. Разница была только в том, что первые все свое время уделяли учебе и подработке, подготавливаясь ко взрослой жизни, а вторые – полноценно работали, занимая все свои дни одним лишь трудом во благо всего человечества. Свободного времени не предполагалось. Ни увлечений, ни хобби, ни чего-либо еще не предусматривалось.

Я был уверен, что готов пополнить ряды взрослых, но после такого прямого вопроса я даже растерялся. Готов ли я? Да. Вроде бы.

– Да, вполне. – Уверенностью тут и не пахло, но я сделал вид, что меня этот вопрос мало заботит.

– А я нет, – ответил Мартен и ускорился, уходя далеко вперед.

Мартен всегда был невысоким мальчишкой с тонкими, как у девочек, руками и щуплым тельцем. Он был смуглее меня, но от этого его слабый и даже болезненный вид не становился лучше.

Но сейчас я будто бы увидел своего друга с другой, неведомой мне стороны. И страшно испугался. Наша дружба тут и закончится. Завтра, когда мы станем взрослыми, у нас больше не будет времени для того, чтобы беспечно разговаривать о чем-то на переменах. Я никогда не был сентиментальным, нет, но…

Эта мысль выбила меня из колеи. Задумавшись об этом, я внезапно остановился и в тот же миг почувствовал толчок с правой стороны.