Рассвет

– Симон, – она впервые обратилась ко мне по имени, но это прозвучало так обычно, что я даже сначала не понял, – нам пора ехать.

Страх снова вернулся ко мне, и я взглянул на маму. Она улыбнулась мне, стерев остатки слез со своего бледного лица. Мне внезапно захотелось заявить, что я останусь, ни в какой Центр не поеду, но я заметил еле заметное движение головы со стороны матери: нет, не стоит. И я вынужден был с ней согласиться.

Я поднялся с дивана, все еще держа в руках коробку. Мама поднялась следом и проводила меня к двери.

– Вот и все, настало время прощаться, – произнесла она слишком спокойно. Притворяется. От этого сердце снова закололо. Слезы намеревались снова вернуться, но я сдержался.

– Да, – только и выдавил я. Женщина, вырастившая меня почти в одиночку, теперь выглядела такой маленькой. Даже в последний миг я хотел спрятаться в ее объятиях, снова стать мальчиком, но упустил один момент: я давно не ребенок, теперь мне необходимо стать вольной птицей, которая однажды сможет вытащить маму из жизни, которая даже отдаленно на нее не похожа.

И в этот раз я сделал первый шаг. Я обнял ее на прощание и ушел. Ушел и не обернулся.

Если я намерен что-то изменить, нужно сначала чего-то добиться.

И повзрослеть.

Глава 6

Электричка бывала на окраинах только раз в год – в день взросления. И вот, теперь и мне предстояло стать пассажиром этого неведомого мне существа. Будучи ребенком, я часто наведывался на станцию в заветный день, чтобы посмотреть на это чудо, сотворенное человеческими руками.

Внутри все выглядело предельно просто: простые места для пассажиров в виде диванчиков с потрепанной обивкой, стоявших друг напротив друга, между сидениями стоял небольшой деревянный столик, огромные панорамные окна открывали вид на печальные ландшафты местности, в котором обжилось человечество.

Я, Мартен и Виана сидели на одной стороне, прямо напротив расположилась мисс Голди и незнакомый нам мужчина. Выглядел он достаточно сурово: крупный – своими габаритами он занял два места – угрюмое лицо с проступавшей щетиной, стрижка под ежик, я не видел его глаз, но у меня сложилось впечатление, что они черные, как смола. Он не выражал какой-либо враждебности, но от его присутствия было слегка не по себе.