Белая Лилия

Если со старшим сыном семейства Анвари Элайджа мог часами болтать, то с Викторией он мог часами сидеть в уютной тишине. Они все также общались, но без слов. В прочем, моменты, когда принц проводил время только с одним из них были редки. Чаще всего троица находилась вместе. Ссоры между братом и сестрой, которая была младше на два года, происходили часто, но Элайджа знал, что они любят друг друга. Флоренс воспитывала их так с самого младенчества, на сколько Элайджа мог судить. Женщина постоянно напоминала им о силе братской и сестринской любви, которая способна на вещи, не уступающие в своем могуществе всей магии этого мира.

Мысли о друзьях, отце и будущем Антареса быстро утомили мальчика. Он решил продолжить свои думы на следующий день. Поднявшись с кресла, расправив плечи и невидимую складку на брюках, Элайджа обратился к королеве:

– Если ты не против, я бы хотел продолжить разговор о моем обучении завтра. Уже поздно, я планирую отправиться спать.

– Конечно, Элайджа, на сегодня достаточно. Я провожу тебя, – с мягкой улыбкой ответила королева.

Шествуя по величественным коридорам замка, стены которых были украшены портретами предков семейства, мать и сын достигли двойных белых дверей, ведущих в покои принца. Королева дождалась, пока сын переоденется за ширмой в спальное платье, помогла устроиться ему на кровати, поцеловала в лоб, пожелав спокойной ночи, а после отправилась к выходу из комнаты. Стоя в дверях, Одетт еще раз окинула сына взглядом полным сочувствия и сожаления. Женщине было печально осознавать, что ее сын обязан так рано повзрослеть.

Через каких-то пять лет ее драгоценный мальчик примет на себя бремя правителя королевством. Она будет молиться каждую ночь, прося о том, чтобы Элайджа справился со всеми трудностями, которые преподнесет ему судьба.

Покинув покои сына, королева быстрым шагом отправилась в свою комнату, однако неожиданно даже для самой себя резко затормозила и свернула в другое направление. Комната, к которой женщина держала курс, находилась в отдельном закутке замка, куда даже прислуга заходила через раз.

Остановившись у резной коричневой двери, королева толкнула ее рукой и зашла внутрь. На огромной кровати с балдахином лежал ее супруг. Вокруг стояло множество свечей и керосиновых ламп, а подле Августа сидела Флоренс, шепча что-то на латыни себе под нос.

– Как успехи? – тихо спросила Одетт, подходя ближе к неподвижно лежащему королю.

Ответом ей послужило лишь едва заметное мотание головой.