Сухой лист

Повернув налево, стрельнув взглядом в просвет между домами и убедившись, что никакого дымка нет, зашагал. Трущобы выглядели уныло и неприветливо. Хуже, чем в последний раз, когда Жорик их покидал и конечно обещал вернуться, но не в лохмотьях и босым, другим Альбертом Петровичем. Так, в общем, и вышло, хотя и с некоторыми оговорками. А о них можно не упоминать.

– Вот же, – протянул не слышно он, пробираясь в кустах к двухэтажному дому.

От него почти ничего не осталось, разве что четыре стены без крыши.

– И откуда вы только появились, – застряв в кустах, пыхтел он.

В прошлом году их столько не было. Так, тонкие веточки, пробившиеся из-под земли, какая-то поросль, не заслуживающая внимания. До заветной двери шагов сто пятьдесят осталось, а тут непредвиденное препятствие взялось и выросло.

Жорик почесал щеку, лоб, затем подбородок. И крупные мошки, кровососы, не похожие на своих сородичей его жрут, а серая пыль сыплет со всех сторон.

Чихая и фыркая, он выбрался из кустов и, сделав заметку в уме о предвидении, пошёл по дороге заросшей высокой травой. Перешагнув ржавые рельсы, он вышел к цели. Остановился, прислушался, осмотрел двор, кучи, проёмы этажей.

Хмыкнул.

В одном из подъездов, под лестницей, неприметный лючок и даже не заметишь, а за ним есть всё для жизни и процветания на первое время. Зиму, да и не один месяц без хлопот, но скромно пережить можно.

А скромно он не умел, и мстить собирался.

«Пять минут, и я не досягаем», – довольно улыбнулся он и не торопясь, зашагал к двухэтажным развалинам.

6

Кнут перемещался быстрее обычного, избегая открытых участков. Забираясь в разрушенные здания и пересекая дворики, он искал глазами отметины ботинок, а на стенах штрихи от курток или невзначай брошенный предмет. В таких местах пыль уже осела, а дым выветрился, но запахи горелого пластмасса, тканей и дерева витал повсюду.

Делая выверенные шаги, он приседал, поворачивался, скручиваясь в пояснице, на секунды замирал и прислушивался. Звуки не чёткие и приглушённые. Где-то что-то гудит, потрескивает, но вот только что не разобрать.

Прикрыв глаза, касаясь штукатурки, окрашенной стены и дверных косяков, рам, концентрировался. Иногда, таким образом, удавалось нащупать что-нибудь опасное.