Сухой лист

Неожиданно приехали люди на грузовиках, быстро похватали народ и увезли от дворов, сунув по одеялу, ничего не объяснив. В небе появились расходящиеся круги. Они висели над ними секунды, а потом упали. Зарево окрасило район, где были их дома.

Загадки событий тех дней мучили его разум, не переставая. Районы разрушили, по каким-то неизвестным причинам, а идти было некуда. А ведь кто-то должен был знать, что же случилось! Богдану не семь лет и хотя весёлые дни затерялись где-то в тех дворах, он до сих пор их чтил. Некий бодрящий настой от беды, забыть который не возможно.

Отец был человеком гордым, отзывчивым. Бывало, сверкнёт зубами и появится ощущение, что жизнь не ползёт мимо, а мчится вместе с ним. Куда она, туда и он.

– Ничего сынок! Ничего. Смута эта успокоится, – говорил. – Выкрутимся.

Они терпели день и другие дни, но не выкрутились.

Образовалась колонна, в которую вливались бездомные. Неторопливым маршем толпа двигалась на запад. Лёгкий ветерок, такой ласковый, как будто рука любимого человека.

Он не обжигал и не хлестал лица, а нежно прикасался словно пух. Зачем шлёпать в неизвестность, когда кругом и так любо-дорого. Обстроиться можно где угодно. Почему бы не в одном из пустующих домов. Всё равно хозяева не вернутся в ближайшие недели. О неделях говорить сомнительно, могут не вернуться вообще.

Шли третий день, а короткие привалы не восстанавливали сил уставших. Ночи пролетали мутными мгновениями в глубокой дрёме. Тогда он даже и представить не мог, что ничего не останется прежним, едва поспевая за взрослыми.

Духота и жажда изматывали.

Окружающие Богдана спины, смахивали на молчаливые и прыгающие столбы. Они его никуда не пускали. Шлёпай и помалкивай. Скажи спасибо, что кормят, что с нами. Обычные разговоры в движущейся змейкой колонне утомили. Слышал он их вчера, да и позавчера тоже. Кто подрался, что у кого стащили, хватит ли крупы.

– Сколько нам ещё щебень шлифовать? Не слышно? – спросил хриплый голос.

– Поговаривают до вечера.

– Может до ночи! – недовольно подхватили рядом.

– Сказано вам, до вечера, – ответил сердитый, женский голос.

– Потерпите.

– Вроде дошли, – принёс ветер чуть слышную весть.

Воздух завибрировал криками и скрипами. Над Богданом грозно нависли тела. Обступили, сдавили так, что не вздохнуть, не выдохнуть. Ни мыслей, ни неба, один запах пота. Белые крупинки перед глазами и сверкающие блёски. Зажатый мокрыми спинами, он сипел, отчаянно пихаясь, отталкивая их от себя, помогая коленями.