Хоровод

Он рассчитывал на засаду, что заказчик придёт не один, но тот оказался самонадеянным. Хлопнули бы позже, а чутьё – оно как нюх у охотничьей собаки. Один должен был пропасть, не всплыть где-нибудь с доказательствами. О нём никто не слышал кроме него и не узнал бы, исчезни он. Тут и размышлять особо и не надо.

Не учёл только Игорёк, что тоже смертен. Поумней его люди, живут и процветают.

Наёмник вернулся к костру, где уснули бомжи – доверчивые люди. В бутылке водки мог оказаться и яд, а не снотворное. Скоро наступит рассвет, но лучи солнца доберутся сюда позднее.

Низина, роща, домишки невысокие. Он нырнул в подъезд заброшенного барака. Перчатки сняты, парик, приклеенная бородка. Таким его знали и видели, встречали в подворотнях. С таким лицом его фотография в папке где-то на полке или хранится в столе. И для ненужной бумаги место нашлось.

Цвет глаз изменился, став карим, живым и естественным. Хромота и сутулость пропали, плечи расправились. Другая личность вышла из барака в ночь и подошла к костру. Брошенный бумажный пакет с вещами вспыхнул.

«Огонь съедает всё, что не подкинешь, – подумал наёмник. – Вот и моя очередь свернуть с дороги. Слишком крутой она становится, почти вертикальной. Цепляться за выступы и карабкаться по вертикали не для меня. Краёв не видно, да и где этот край. На самом верху только точка. Какой была, такой и осталась».

Он оглядел спящих бомжей и упругой походкой направился в рощу.

4

Ключ повернулся. Замок щёлкнул. Михаил толкнул дверь, она приоткрылась и своим широким полотном, указала путь в полумрак.

Коврик, прихожая и тишина. Он шагнул в коридор и небрежно закрыл дверь за собой.

«Ну, вот и всё, – подумал Миша. – Приплыли. Ушёл бы, да идти некуда. Можно рассуждать философски, но мне сейчас не до неё. Кому нужны все эти рассуждения. Жизнь так и не меняется. С ней что-то не так, а вернее со мной что-то не так. Не так. А что…? Пропал огонёк, какая-то жажда, голод, интерес к происходящему. Устал… Было бы от чего уставать. Это не усталость».

Не раздеваясь, Миша прошёл в комнату и плюхнулся на диван.

– Всё! – шепнул он.

Тот скрипнул, ухнул и как что-то единственное и ждущее его, притих. Мягкий плед защекотал щеку. Закрыв глаза, Миша глубоко вдохнул, и будто освобождаясь от тяжёлого бремени, выдохнул, проведя ладонью по ворсу пледа. Перевернувшись на спину и раскинув руки, он попытался проанализировать ситуацию. Что же с ним такое происходит и что вообще творится.

Поводов для расстройства нет.